Наконец гости конференции разместились в конференц-зале. Шум разговоров постепенно стихал, и тут вновь зазвучала музыка. Но теперь это был не приторный Вивальди, нет! Нечто дикое, варварское и волнующее донеслось до учёных, чьи нервы и так уже были на пределе. Сначала раздался звук трубы, далёкий и волнующий; затем загремел барабан, будто бы отбивая ритм сердца Всемирного существа, неведомой и загадочной Гайи. И наконец, доведя звук до высочайшего, всеочищающего крещендо, грянули литавры!
Я внимательно смотрел в зал — все сидели, как громом поражённые. Да что говорить — меня самого пробрало до костей! Рихард Штраус, прелюдия к опере «Так говорил Заратустра». Эх, и пришлось же мне помучиться с этим отрывком! И всё из-за того, что смысле музыкальной грамотности я девственно чист. Всё, на что меня хватило — воспроизвести дивную мелодию Штрауса голосом и примерно объяснить, какие инструменты когда вступают. Ну, то есть, почти как в анекдоте — Рабинович напел Карузо.
И лишь долгая работа наших композиторов, в основном — Дмитрия Степановича Бортнянского, помогла мне найти искомую мелодию и с точностью до грана воспроизвести её.
И с последними аккордами я вышел в зал для приветственной речи.
— Дамы и господа! Я — Александр Павлович Романов, император Российской империи, приветствую вас на Первой международной научной конференции. Прежде всего, разрешите поблагодарить вас, не пожалевших времени и средств, дабы прибыть на наш конгресс. Мы познакомим вас с последними достижениями российской науки; надеюсь, они произведут на вас должное впечатление! Вы все знаете, что последние годы Европа погружена в пучину войны. Когда говорят пушки, музы молчат, а наука вместо бескорыстной помощи всему человечеству обращается к низменным мотивам убийства себе подобных. Сегодня мы все собрались здесь для того, чтобы факел знаний, несущий свет человечеству, измученному голодом, болезнями и проявляемой друг к другу жестокостью, не угас, не превратился в горн для выковки нового смертоносного оружия. Нет, здесь, в Пелле, войнам не место! Пусть представители враждующих стран сойдутся тут в мирной научной дискуссии, пусть светоч знаний воссияет высоко и ярко над миром, являя пример будущего для всего человечества!
Я сделал короткую паузу: все присутствующие напряжённо вглядывались в мое лицо, уверен, разделяя мои чувства и мысли. Не ничего более прекрасного, чем оказаться вот так вот, в кругу понимающих тебя единомышленников!
— Я верю, — продолжил я, — что наши встречи станут регулярными. Полагаю, раз в два года — подходящая периодичность, дабы все сочлены нашего научного сообщества (а все учёные друг другу — братья, ибо посветили свои жизни благороднейшему делу служения людям), смогли рассказать друг другу о своих достижениях и успехах. Здесь не будет цензуры, ибо научная мысль свободна, как полёт альбатроса; здесь не будет религиозных, расовых или половых предрассудков. Мусульманин, чернокожий, женщина, — если они посветили себя науке, то все они, прежде всего — суть учёные. Здесь не будет осмеивания и травли, но добросердечие и вежливая заинтересованность даже в тех теориях, что кажутся возмутительными и неверными. Уверен, всё так и будет!