В зале поднялся шум. Все были изумлены таким напором и уверенностью в своих силах людей, ещё недавно слывших жалкими эпигонами европейской научной мысли!
— Да, господа, — перекрываю своим голосом шум зала, подтвердил Самойлович, — мы намерены создать в Европе сеть новых клиник, построенных на совершенно новых правилах. Прежде всего там будут строго соблюдаться все санитарные мероприятия. Никто не станет там спешить с ампутациями; для хирургических операций будет применяться наркоз, способный полностью устранить боль. Теперь хирургам не придётся считать мгновения, оперируя больного — после погружения его в наркотическое состояние с ним можно будет спокойно работать хоть несколько часов!
Наконец, Самойлович покинул трибуну. За ним последовало ещё несколько докладов: о бесполезности кровопускания, об обезболивании при операциях, о разновидностях применяемых нами антисептиков, их особенностях и результатах воздействия; о полостных операциях;
Но главное я приберёг на финал; и буря грянула напоследок…
На трибуну снова поднялся доктор Даниил Самойлович.
— Господа! произнесённый мною утром доклад вызвал множество кривотолков. Я понимаю: не так-то просто отречься от выученной много лет назад теории миазмов и принять микробиологию. Но поверьте: такая смена веры приносит совершенно потрясающие, магические результаты!
Все насторожились, и несмотря на усталость от огромного количества воспринятого массива информации начали слушать оратора с исключительным вниманием.
— Несколько лет назад опыты с прививками против бешенства. Надо сказать, что для достижения успеха нам пришлось во многом отойти от тех способов, какими прививают оспу, поелику с бешенством они не работают; я с гордостью могу сообщить что нам удалось разработать вакцины которую обеспечивают полное выздоровление больного!
После его слов в зале разразился какой шум, что, могло показаться, в нём рухнул потолок! Ведь по заявлению русского доктора, ими был побежден недуг, перед которым медицина тысячелетиями оставалась бессильной. До конца 18 века страх заражения бешенством в странах Европы был настолько велик, что часто люди, только подозреваемые в этой болезни, подвергались немедленному и безжалостному уничтожению! И немудрено: ведь лучшим средством от него сохранялась каутеризация — прижигание места укуса раскаленным железом, рекомендованная Цельсом еще в I в. н.э. Разумеется, эта процедура никоим образом не помогала больному…
Несколько лет назад я рассказал Самойловичу всё, что знал об опытах Пастера, и он с огромным рвением приступил к созданию вакцины против этого заболевания. В отличие от большинства микроорганизмов, с которыми приходилось иметь дело ученому до этого, вирус бешенства не обнаруживался в микроскоп и к тому же мог существовать сам по себе — возбудитель жил лишь в клетках мозга. Как получить ослабленную форму вируса, подобную «коровьей оспе», что служит основой для прививки от оспенной болезни? Этот вопрос волновал нас всех. Впрочем, я помнил о существовании «живых» и «мёртвых» вакцин (спасибо КОВИДу — в пандемийные времена волей-неволей пришлось несколько просветиться по поводу основ микробиологии). Самойлович дни и ночи проводил в лаборатории, заражая кроликов бешенством и препарируя затем их мозг. Иной раз он лично собирал слюну больных животных прямо из пасти; из высушенного мозга кролика он и создал вакцину против бешенства.