Платье прилипает к спине быстрее, чем я успеваю сделать третий шаг от машины. Кондиционер остался в прошлой жизни, вместе с асфальтом и нормальной жизнью. Здесь пекло, стрекот кузнечиков и запах пыли, смешанный с чем-то сладковато-прелым. Сеном, кажется. Или навозом. Какая, к черту, разница?
– Нравится?
Женя, мой муж, сияет, как начищенный самовар. Он здесь свой, он дышит этим воздухом полной грудью, а у меня першит в горле.
– Восхитительно, – цежу я, поправляя темные очки. – Особенно этот аромат органических отходов. Франция отдыхает.
Он пропускает мою шпильку мимо ушей, таща два огромных чемодана к покосившемуся крыльцу. Дом большой, бревенчатый, и ему плевать на мои лабутены, которые тут же утопают в рыхлой земле.
Я решаю обследовать территорию сама. Просто чтобы оценить масштаб бедствия. Обхожу дом, огибаю какие-то ржавые бочки и слышу его раньше, чем вижу.
Звук. Тяжелый, ритмичный треск раскалываемой древесины. И вслед за ним глухой, звериный выдох.
Замираю за углом сарая. Любопытство – мой главный грех.
И тут я вижу его.
Это не человек. Это глыба. Гора мышц, перевитых толстыми венами, блестящих от пота под беспощадным солнцем. Он абсолютно, пугающе голый. Если не считать рабочих ботинок на босу ногу, которые только подчеркивают дикую наготу остального тела.
Мое сердце делает кульбит где-то в районе горла.
Я не могу отвести взгляд. Он широко расставляет мощные ноги, немного приседает, и я вижу, как напрягаются ягодицы, твердые, округлые, перекатывающиеся под загорелой до черноты кожей. На спине проступает карта из шрамов и мышц.
Он заносит над головой колун. Огромный, блестящий на солнце. Вся его фигура – воплощение грубой, первобытной мужской силы, от которой пахнет солью, железом и потом.
Он с силой опускает топор. Чурбан разлетается на две половины с влажным хрустом. От удара все его тело содрогается, и я ловлю себя на мысли, что задерживаю дыхание. Это не Женя с его вечными отговорками о головной боли и мягким пивным животом. Это самец. Хищник. Неотесанный дикарь, при виде которого в животе что-то предательски сжимается.
В этот момент он резко оборачивается. Заметил.
Я должна смутиться, отпрянуть, сделать вид, что просто проходила мимо. Но я не опускаю глаз, упираясь взглядом в его грудь – широкую, с рельефными плитами мышц и темными, курчавыми волосами, сбегающими вниз, к паху. Он не прикрывается. Смотрит на меня исподлобья, тяжело дыша. Между нами метров десять раскаленного воздуха и электричества.
– Заблудилась, красавица?
Его голос – хриплый бас, который вибрирует прямо у меня в солнечном сплетении. Он даже не пытается быть вежливым.