– А вы у него спросите, – ответила она со смехом. – Ну, а если даже влюблен, вам какое дело?
На языке у него вертелся резкий ответ, но он учился сдерживать себя.
– Не знаю, почему вы так со мной разговариваете, – вот и все, что он позволил себе сказать.
Она посмотрела на него своим равнодушным взглядом.
– Я вам как будто совсем ни к чему, – добавил он.
– А мне-то что до вас?
– И в самом деле, ничего.
Он потянулся за газетой.
– Уж очень вы горячий, – сказала она, заметив это движение. – Ни с того ни с сего обижаетесь.
Он улыбнулся и посмотрел на нее с мольбой.
– Хотите доставить мне удовольствие? – спросил он.
– Смотря какое.
– Позвольте мне проводить вас вечером на вокзал.
– Ну что ж, пожалуй.
Он ушел домой, но в восемь часов, когда закрылось кафе, уже поджидал ее на улице.
– Какой-то вы чудной, – сказала она, выйдя из кафе. – Я вас не пойму.
– По-моему, понять меня вовсе не трудно, – ответил он с горечью.
– Кто-нибудь из наших девушек видел, что вы меня дожидаетесь?
– Не знаю, мне все равно.
– А они над вами смеются. Говорят, что вы в меня врезались по уши.
– Вам-то ведь это безразлично, – сказал он сквозь зубы.
– Ну-ну, опять раскипятились!
На вокзале он взял билет и сказал, что проводит ее до дому.
– Вам, видно, время девать некуда, – сказала она.
– Я могу проводить время, как мне заблагорассудится, верно?
Между ними все время назревала ссора. Ведь он ненавидел себя за то, что ее любит. А ей словно доставляло удовольствие его унижать, и с каждой новой обидой в нем все больше накипала злоба. Но в этот вечер она была настроена дружелюбно и даже разговорчиво, рассказала ему, что родители ее умерли, и дала понять, что служит не для заработка, а ради собственного удовольствия.
– Тете не нравится, что я служу. Дома у нас всего вдоволь. Вы, пожалуйста, не думайте, будто мне непременно надо зарабатывать себе на жизнь.
Филип знал, что она говорит неправду. Эту ложь подсказало ей нелепое тщеславие мещанской среды, считавшей труд ради заработка позорным для женщины.
– У нас очень хорошие знакомства, – добавила она.
Филип не мог скрыть улыбки, и она это заметила.
– Чего вы смеетесь? – вспыхнула она. – Вы что, не верите?
– Разумеется, верю, – ответил он.
Она поглядела на него с подозрением, но тут же не смогла удержаться от соблазна поразить его роскошью, в которой выросла.
– У моего отца был свой кабриолет, и мы держали трех слуг. Кухарку, горничную и дворника. А какие у нас росли розы! Люди даже останавливались у калитки и спрашивали, чей это дом, – такие у нас были шикарные розы. Конечно, не очень-то хорошо, что в кафе мне приходится знаться со всякой шушерой, я к такому обществу не приучена, иногда даже подумываю, не бросить ли мне должность. Не воображайте, работы я не боюсь, но противно водиться с кем попало, я же все-таки девушка из хорошей семьи.