Он вскочил, шатаясь, как медведь в тесной берлоге. Голова гудела.

— Нет! — проревел он в пустоту. — Довольно! Довольно пить это горе! Довольно лжи! — Его рука, крупная, сильная, привыкшая держать клинок, с дрожью схватила револьвер. Он механически щелкнул собачкой, проверил барабан. Холод металла обжег ладонь. Он сунул пистолет за пояс, под мундир. — Он все знает! — прошипел Рыльский, направляясь к двери. — Он должен знать правду! Зачем⁈ ЗАЧЕМ⁈ ЗА ЧТО⁈

Дверь распахнулась с грохотом. Он шагнул в мрачный коридор, пошатываясь. Его фигура, когда-то внушительная, теперь казалась сломленной, но по-прежнему опасной. Гвардейцы у постов посторонились, пряча глаза. Теперь он не был их капитаном… Во взгляде мужчины читалась нечеловеческая смесь ярости, боли и того первобытного страха, который вызывает вид неотвратимой гибели любимого человека.

* * *

Карта военных округов лежала передо мной, усыпанная флажками и пометками. Москва в моем воображении пылала на ней кровавым пятном. Лампа бросала желтый круг света, за пределами которого сгущались тени. Тишину взорвал грохот. Дверь моего кабинета распахнулась так, что дрогнули стекла в окнах.

На пороге возник Рыльский. Он дышал тяжело, хрипло, как загнанный зверь. Перегар и дикая ненависть витали вокруг него плотным облаком. Его правая рука была судорожно сжата на рукояти пистолета за поясом. За ним, в боевой стойке, замерли капитан Смирнов и двое гвардейцев, их винтовки были наполовину приподняты. Лица напряжены.

Я медленно поднял голову от карты. Специально медленно. Янтарные зрачки вспыхнули в полумраке, поймав отблеск каминного огня. Ни тени удивления на моем лице. Только лед.

— Капитан Рыльский, — мой голос был ровным, но каждый слог падал, как камень в колодец. — Вы нарушаете порядок. И мой покой.

Он шагнул вперед, отталкиваясь от косяка, игнорируя направленные на него стволы. Его глаза, налитые кровью, безумно сверлили меня.

— Порядок⁈ — выкрикнул он, и слюна брызнула из уголка его рта. — Ты… Ваше Величество… разрушил все порядки! Весь мир! И теперь где она⁈ Что ты СДЕЛАЛ с Ольгой Павловной⁈ — его голос сорвался на визг. — ПРАВДУ! Я требую ПРАВДУ, демон! Прямо сейчас!

Я встал. Не спеша. Моя аура, невидимая, но ощутимая, как сжимающаяся удавка, обвила его. Воздух в кабинете резко похолодел; иней заплакал на стеклах. Мой голос стал тише, но зазвенел, как обнаженная сталь:

— Ты забыл свое место, Капитан. — Я сделал шаг ему навстречу. — Или забыл, кто здесь Император? Ты требуешь? Ты? — Еще шаг. Теперь мы стояли лицом к лицу. Дыхание Рыльского, зловонное от водки и ярости, било мне в лицо.