Валерия Орловская, обессиленная, с дымящимися прядями волос, глядела вслед адскому созданию. Физическая боль от истощения Источника была ничтожной по сравнению с экстатическим ужасом содеянного. В ее ледяных глазах, обычно таких сдержанных, горела отраженная ярость Феникса и собственная, леденящая душу решимость. Капли грязи и пота стекали по ее лицу. Она прошептала сквозь обожженные губы:

— Гори… Гори дотла… Мятежный дух…

* * *

Над Москвой взошло второе солнце. Багровое. Безумное. Несущее не жизнь, а кару.

Феникс Валерии врезался в небо над Кремлем, как божественная молния. На миг все замерло. Даже грохот боя внутри города стих, подавленный неземным ужасом. Потом… Потом начался армагеддон.

Хлынул огненный ливень. Ливень из сгустков белой плазмы, раскаленных до ядра планеты камней, жидкого огня. Он обрушился на Кремль, на район Яузских ворот, на опорные пункты обороны ЛИР. Защитные купола, мерцавшие над важнейшими зданиями — детище магов Луначарского и Верейских — вспыхнули ослепительно и… затрещали. Как тонкий лед под копытом. По их поверхности поползли черные паутины разломов. Один купол, над зданием, похожим на бывшую богадельню, где, по данным разведки, находился один из штабов, — рухнул с оглушительным грохотом, похожим на стон гиганта. Внутрь хлынул поток адского пламени. Взрывы сотрясли землю даже здесь, на холме.

Время застывшей паузы истекло. Войско у моих ног — артиллеристы у орудий, кавалерия в седлах, пехотинцы с примкнутыми штыками — взорвалось единым, животным ревом:

— УРААААААААААА!!!

Это был не просто боевой клич. Это был вопль мести, ярости, безнадежной отваги и внезапно вспыхнувшей надежды, подожженный видом гибнущего Кремля и ревом Феникса.

Я взметнул вверх шашку Брусилова. Лезвие поймало первый луч настоящего, бледного рассвета и кровавое зарево с неба.

— ВПЕРЕЕЕЕЕЕЕД! — заорал я, вкладывая в крик всю мощь Источника, всю силу воли Царя Соломона, всю ярость за горящий Петербург. Голос, усиленный магией, прокатился над полями, заглушая грохот: — ЗА ИМПЕРИЮ! ЗА СПАСЕНИЕ СТОЛИЦ! НА ШТУРМ! СМЕРТЬ ИЗМЕННИКАМ!

Тяжелая шеренга армии рванула с места, как один организм. Волна стали, порохового дыма и ярости покатилась с холма навстречу чистилищу. Земля задрожала под копытами конницы, лязгом гусениц первых диковинных паровых танков, многотысячным топотом солдатских сапог. Артиллерия била с ходу, посылая ядра и шрапнель туда, где еще держались очаги сопротивления на стенах.

Я был в самой гуще. Моя маска треснула и сползла под натиском моей истинной ярости. Я был Соломоном. Гневом Солнца. Моя рука с Кольцом была поднята высоко вверх. С нее слетали сгустки чистой солнечной энергии — не ослепительно-золотые, использованные когда-то против Химеры, а сжатые, раскаленные добела иглы, прожигавшие каменные зубцы стен, испарявшие баррикады, выкашивающие кучки стрелков. Каждый выброс силы отдавался жгучей болью в Источнике, но я глушил ее волей. Каждый взрыв, каждый крик гибнущего солдата ЛИР был шагом к завершению гражданской войны. И шагом к спасению Петербурга.