— Покорнейше прошу меня простить, Ваше Императорское Величество, но если воспользоваться Мариинской водной системой, то можно перевезти субмарины с Балтики на Волгу, а по ней и на Каспий. А что касаемо гидростата и этой самой подводной туристической капсулы… На мой дилетантский взгляд, они значительно проще по конструкции, чем подводные лодки, у них нет двигателей. Возможно, стоит разместить заказ на Сормовском заводе? А заодно и буксирный пароходик там же построить.

На сем и остановились…

Глава двадцатая. Дары Каспия

Глава двадцатая. Дары Каспия

Глава двадцатая

Дары Каспия

Сормово

16 мая 1881 года

…некоторые сокровища открываются только тем

людям, которые первыми проходят понехоженым

путям.

(Джани Родари)

Иван Фёдорович Александровский

Предприятия во многом напоминают людей имеют свой биографию, рождаются, растут, болеют, иной раз и тяжело. А иногда, увы, и умирают. Именно в таком положении находился на протяжении нескольких лет Сормовский завод. До смерти «пациента», хвала Асклепию, еще не дошло, но и исцеление никак не наступало. Как это иной раз случается на Руси-матушке в сложной ситуации с горяча наказывают невиновных, а не подумав, награждают непричастных. Под первую категорию попал потомственный судостроитель и талантливый инженер Окунев. Тем паче, что он был неудобный для определённых кругов общества человеком и с их точки зрения присутствовали отягчающие обстоятельства, требующих устранения от управления заводом. В перечень «смертельных грехов» кои числились за Константином Михайловичем доброхоты, как справа, так и слева, внесли патриотизм, любовь к России, требовательность не только к подчиненным, но в первую очередь к себе, а также строгость и справедливость. Люди с таким складом характера относятся к категории неудобных, и подлецы из знати и люмпенов стремятся не пожать им руку, но при случае подставить ногу или ударить в спину. По мнению первых, Окунев заигрывал с чернью и быдлом, коих следует вразумлять зуботычинами, нещадными штрафами, увольнениями, а при случае и розгами. Примерно так, как писал Некрасов: «Ни в ком противоречия. Кого хочу — помилую, Кого хочу — казню. Закон — мое желание! Кулак — моя полиция!». А для второй категории лиц, он был не менее опасен, ибо создавал среди рабочих иллюзию о добром и справедливом барине и тем самым мешал вести среди них революционную пропаганду.

Так или иначе, но в 1875 году в период экономического кризиса над заводом была учреждена опека, а на место Константина Михайловича пришел гражданин Северо-Американских Соединённых Штатов Франс Аштон. Дабы не позволить заводу окончательно разорится, Сормово получило крупный государственный заказ по выпуску трех тысяч железнодорожных вагонов. А чуть погодя, на предприятии организовали выпуск снарядов для Российской Императорской Армии и наконец стало возрождаться судостроение. Некоторое оживление производства сопровождалось толпами вчерашних крестьян, осаждавших проходные завода в попытке получить работу и необходимостью пахать по двенадцать с половиной часов в день. Но, с начала 1881 года начались поначалу незаметные изменения, которые очень быстро превратились в настоящую лавину, сметающую все преграды на своём пути. Сперва, из столицы прибыло несколько офицеров артиллеристов и гражданских чиновников, кои составили основу Военного представительства на заводе. Причем на сие мероприятия были выделены весьма изрядные суммы, что позволило подобрать им достойное жильё в городе, а также возможность полной независимости от дирекции завода. Судя по всему, у них были большие полномочия, и они не только надзирали за процессом изготовления снарядов, но и были в некотором роде «оком государевым». И реакция столицы не оставила себя долго ждать. Франс Аштон спешно собрал чемоданы и уехал в САШС. Таким образом, в руки Окунёва вернулись бразды правления, а на его шее засверкал крест ордена Святого Станислава.