Мы медленно въехали на главную, и, по сути, единственную дорогу палаточного городка, что шла прямо вдоль берега озера, около которого выстроились местные ездовые животные самых разных видов: от уже знакомых лошадей и верблюдов до ящериц с тремя парами лап и страусов в головой куриц.

— Это местный рынок? — спросил я, оглядываясь.

— Лишь перевалочный пункт, —хмуро ответил мужчина. — Хотя может кого-то здесь и продадут.

Судя по взгляду, он имел ввиду молодых девушек. Те, явно поняв, о ком идёт речь, прижались друг к другу поближе.

— Не пугай, — фыркнула недовольно женщина.

— Я не пугаю, но лучше подготовиться к этому пораньше, не так ли? — кисло улыбнулся он. Чел я вно был оптимистом по жизни.

Я ещё раз огляделся.

Стража здесь была преимущественно пятого уровня, шестым здесь совсем не пахло, и я не думаю, что запахнет. Хотя если такой кадр и объявится, то это тоже не станет проблемой. Про седьмой не вспоминаю — они вообще редкие птицы в любом месте, да и если встретятся, шансов у меня куда больше выжить, чем у них.

— Интересно, здесь есть те караваны, которые идут на другую сторону пустыни?

— Какую, другую? — спросил парень, который большую часть времени молчал и бросал похотливые взгляды на девушек.

— На ту, что находится на стороне заката, — кивнул я на запад.

— Там ничего нет, — тут же бросил главный оптимист.

— А ты там был? — посмотрел я на него.

— Всем известно, что там ничего нет, — фыркнул он и другие согласно закивали.

— А вы все, я так подозреваю, со стороны восхода, да? — окинул я взглядом клетку, и все пусть и нехотя, но кивнули головой. — Тогда откуда вы знаете, что там ничего нет?

— Там одно лишь пламя, — неожиданно сказал охранник, который стоял рядом с клеткой. Он был одет, как и другие бедуины, в мешковатую одежду, будто нацепил на себя простынь, а голову почти полностью покрывал платок, оставив лишь небольшую прорезь для глаз.

— Пламя? — переспросил я.

— Да. Это конец земли, её конец, где затухает солнце после долгого дня, погружаясь в бездну. И там оно проходит так близко от края земли, что огонь в тех местах никогда не затухает.

— Прямо-таки край земли?

— Там ничего нет, кроме тысяч километров отравленного воздуха и пламени, — ответил он раздражённо. — А если ты всё же пройдёшь каким-то чудом те земли, то там…

— Что там? — все прямо-таки подались вперёд.

— Там будет обрыв в никуда, куда и заходит солнце. Просто отвесный обрыв в бездну которая уходит до самого горизонта, —­ закончил он.­ — А теперь заткнулись и не раздражайте меня, иначе без жратвы останетесь.

Все смолкли. Было видно, что людям было о чём подумать после слов охранника. Конец земли, за которым ничего нет — это едва ли не откровение, открывающее тайны мира сего. И, наверное, пытливый человеческий ум пытался понять, а что там есть, дальше в темноте? Ведь где-то она точно должна заканчиваться, верно?