Я нахмурила лоб, разглядывая жирные линии метки восстания на его шее, клеймящие его сыном предателя, предупреждая всех, что ему нельзя доверять. Может, он советует мне помалкивать ради собственной выгоды, чтобы в будущем меня использовать.
Но это значит, что в будущем я нужна ему живой.
— Надо понять, как бездраконные кадеты попали к тебе в спальню, — сказал он.
— С ними была всадница, — ответила я. — Она сбежала раньше, чем ты пришел. Наверное, она им открыла.
— Кто? — Он замер, аккуратно взяв меня за локоть и развернув лицом к себе.
Я покачала головой. Он бы мне ни за что не поверил. Мне и самой верилось с трудом.
— Рано или поздно нам придется научиться доверять друг другу, Сорренгейл. От этого зависят наши жизни, — в глазах Ксейдена плеснула ярость. — А теперь рассказывай,кто .
Глава 20 Обвинять командира крыла в преступлении есть самое опасное из обвинений. Если вы правы, значит, мы, как квадрант, ошиблись в отборе наилучших командиров. Если вы не правы, вам конец. Генерал Августин Мельгрен. Мое кадетство: мемуары
— Орен Сейферт. — Капитан Фитцгиббонс дочитал имена погибших перед строем и свернул свиток. Холодный утренний воздух леденил щеки, дыхание облачками вырывалось из губ. — Мы отдаем их души Малеку.
Шесть из восьми имен не пробудили в моем сердце печали. Слыша их, я бездумно раскачивалась, переносила вес с ноги на ногу, чтобы уменьшить боль от черных и синих пятен на ребрах, и старалась не замечать, как другие всадники пялятся на кольцо синяков вокруг моего горла.
Двое других в сегодняшнем списке — третьекурсники из Второго крыла — погибли, судя по услышанному во время завтрака, на учениях рядом с границей Брайевика, и я не могла не задуматься, а не оттуда ли вчера ночью Ксейден примчался мне на помощь.
— В голове не укладывается, что тебя хотели убить во сне, — бушевала за завтраком Рианнон, когда я рассказала нашему столу о том, что случилось.
Видимо, Ксейден старался сохранить события прошлой ночи в тайне, скрыть то, как я его отяготила, потому что больше никто об этом не знал. Он не произнес ни единого слова с тех пор, как я сказала, кто открыл дверь, и я не представляла, верит он мне или нет.
— Хуже того — кажется, я к этому уже привыкаю.
Либо я мастер управлять чувствами, либо и вправду сжилась с ролью мишени.
Капитан Фитцгиббонс объявлял что-то еще, но я перестала его слушать, увидев, что кто-то идет к нам, двигаясь между отделениями Огня и Хвоста.
Как и всегда, мое бестолковое и слушающее только гормоны сердце екнуло при виде Ксейдена. Самые действенные яды таятся в красивых флаконах, и Ксейден был именно таким — красивым и смертоносным. Приближаясь, он казался обманчиво спокойным, но я чувствовала его напряжение как свое — он был словно пантера, что подкрадывается к добыче. Ветер взъерошил его волосы, и я вздохнула: насколько же он во всем превосходил всех собравшихся во дворе мужчин. Ему даже незачем старатьсявыглядеть сексуально… он просто таким ибыл .