* * *

И всё бы плавно текло своим чередом, но во второй половине июля мне пришло послание из Италии. А итальянцы были как всегда излишне эмоциональны и непосредственны. Называли меня в письме «русским Робертино»[6] и восхищались моими достижениями в столь юном возрасте.

В знаменитую «Ла Скалу» плёнку с записью «Ave Maria» переслал итальянский атташе по культуре оказавшийся большим поклонником оперного искусства. Так что итальянцы очень лестно отзывались о моих талантах и приглашали приехать в солнечный Милан и посетить их всемирно известный оперный театр.

Ну так у нас не менее тепло и солнечно в нашем пионерлагере, да и «видел я их Италию на карте — сапог сапогом». Чего я там забыл⁈ Не время сейчас разъезжать по заграницам. «Нас и здесь неплохо кормят».

Но доброе слово и кошке приятно, ну ладно — котёнку. Но они там не догадываются, что имеют дело с «бойцовым котёнком»[7] , и на всякие льстивые посулы я не куплюсь. Пришлось вежливо обламывать приглашающую сторону: мне дескать необычайно лестно внимание столь прославленного коллектива со всемирной славой, но…

А далее следовало изложение не главной причины, а лишь поводов — столь фатально препятствующих моему величайшему желанию побывать в стенах этой признанной фабрики звёзд.

Далее расписал как замечательно об их театре и всей его труппе отзывалась их воспитанница и лучшая «Чио-чио-сан» мира — Мария Биешу, которой я не преминул показать их письмо.

Я несказанно благодарен за столь высокую оценку моих способностей, лишь в малейшей мере мной заслуженную. И если появится ближайшая же оказия, то всенепременно посещу знаменитую кузницу оперных исполнителей.

Однако, как они могут заметить по многочисленным ошибкам в моём ответном послании, владение признанным языком оперы у меня находится на удручающем уровне и весьма далеко от совершенства.

Тут я конечно прикинулся шлангом, так как большинство языков романской группы близкородственные, и владение одним позволяет худо-бедно общаться на других. Но нужно было соблюсти политесы и не обидеть их своим отказом, сообщив действительно веские основания.

Не писать же им напрямую, что генеральный грозился за мои художества загнать в какую-нибудь Тмутаракань, после столь феерического вояжа по заграницам. И тем самым поставил на вид мой невыездной статус. Так что мне сейчас нужно сидеть тихо-тихо, как мышь под веником, и не привлекать излишнего внимания.

Интерлюдия.

Белый дом. Овальный кабинет.

— Мистер президент, можно?

— Да входите, Уильям. Я давно ожидаю результатов вашего расследования. Прошло более трёх месяцев, а поднятая шумиха до сих пор не стихает, — недовольно поморщившись произнёс тридцать седьмой президент Соединённых Штатов. — На меня каждый день наседают демократы, требуя ответа насколько обоснованы высказанные мальчишкой угрозы про Йеллоустонский супервулкан,