Все присутствующие по последней фразе Генсека поняли, что насчёт уж этого вопроса Брежнев определился с дальнейшей политикой, хотя текущая линия в отношении Хафизуллы Амина была согласована буквально парой дней раньше, когда тому была отправлена правительственная телеграмма-поздравление с новым, высшим постом, на которую тот отправил цветисто-подхалимскую восточную благодарность в ответной телеграмме на имя Брежнева и Косыгина.

Как ни странно, но на основе сухого изложения тех фактов, о которых твёрдо помнил «Свидетель» (а не того, что он излагал как «поздние свои и чужие соображения насчёт…»), в старческих, но совсем пока не таких ещё маразматичных (как провозглашалось позже) головах членов Малого Политбюро засели следующие обстоятельства:

а) «политику примирения» между властями Афганистана и оппозицией всё равно пришлось в 80-е проводить, но к сожалению, сия попытка была слишком запоздалой…

б) воевать афганцы (против чужих и против своих) были готовы тем больше, чем больше случалось разрушений и смертей в их и так-то не сильно цивилизованной и не сильно индустриализированной полусредневековой стране, в которой практически не было тех, кто числился как пролетариат.

в) даже после вывода войск центральное правительство держалось очень долго (в отличие от американских марионеток в 21 веке) и пало только после отказа в любой помощи (даже в поставках топлива отказали!) со стороны Ельцина.

Афганистан и его новый «национальный лидер» были отныне предоставлены сами себе. Ну, настолько, насколько это возможно в условиях соседства с СССР, руководство которого усиленно ищет «лучший вариант», чем «тогда».

Впрочем, помогать (а не пытаться делать работу за афганцев) СССР не отказывался и сейчас. «Первый мусульманский батальон» теперь фактически стал вторым кольцом охраны вокруг Амина, продолжавшего надеться на большее в отношении поддержки военной силой со стороны СССР.

Две шифровки в Москву из афганской столицы, в которых упоминались повторные просьбы Амина направить в Кабул батальон советских военнослужащих для его личной охраны, стали последней каплей и он получил желаемое.

Радикальные реформы в Афганистане, устроенные НДПА, отнюдь не способствовали миру и гражданскому согласию в фактически средневековой стране, налёт цивилизации в которой был заметен только в Кабуле.

Улыбаться Амину стали ещё сильнее, удовлетворили часть просьб, даже поставили дополнительно кое-какое тяжёлое вооружение, но в этот раз Политбюро даже НЕ готовило проект постановления, в котором были такие слова: