Обсуждения в их узком кругу вывели всех пятерых на парадоксальный вывод — а что, если тогда их собственное поведение было, по сути таким же?

И… дотянули до ввода войск, пытаясь «увещевать и уговаривать».

Политическое давление на Тараки и Амина со стороны СССР о введении в рамки фракционной борьбы между «Хальком» и «Парчамом» в НДПА присутствовало всегда.

«Тогда», та борьба стоила главным действующим лицам фракций их жизней. Неясно, что именно произошло в том прошлом с Тараки, Вяткин утверждал лишь про итог.

Предрекаемое «Свидетелем» убийство Тараки пока не произошло. Да и могло ли оно повториться вновь, в условиях неоднократных (как официальных, так и неформальных, в беседах с разными посланцами Москвы) призывов к прекращению внутрипартийной борьбы в НДПА, никто не мог сказать!

От советников по линии КГБ и ГРУ, от посольских работников, от множества советских специалистов из дружественной соседней страны поступали сигналы о волнениях во всех слоях афганского общества.

В сентябре Тараки был снова в Москве с дружественным визитом, где его всячески увещевали найти компромисс с Амином, который получал свою порцию уговоров от его советских советников и посланцев Москвы в Кабуле.

По линии КГБ продолжал готовиться (как, судя по всему и «тогда») запасной вариант с сосланным из Афганистана летом 1978-го послом в ЧССР Бабраком Кармалем…

— … Жаль, что Конституцию уже приняли… — неожиданно изрёк Генсек, прервав шедший по третьему кругу спор о возможности совместить крайне настойчивое желание афганского руководства о военной поддержке с нежеланием повторять ныне известный (от «Свидетеля») путь к 15 тысячам смертей солдат и командиров Советской Армии и других «силовых» (как приняли они любопытный термин) ведомств Союза.

«Всего один спецотряд ГРУ» (сформированный в апреле 154-й отдельный отряд специального назначения — по сути, мотострелковый батальон, численностью в полтысячи в/с) — для поддержки подразделения «А» КГБ, для охраны Тараки и Амина и… для пресечения возможных попыток тех свести друг с другом счёты?

Этот батальон был и «тогда» — по словам «Свидетеля». Правда, больше тот ничего о нём не помнил, кроме того факта, что батальон участвовал в ликвидации Амина в декабре.

— … Леонид Ильич? — мягко уставился на Генсека Суслов, чью фразу оборвал Брежнев.

— Жаль, что уже приняли — повторил Генсек. И пояснил — … статью ту можно было бы убрать. Никто бы и слова не сказал против. А кто сказал бы… шею свернули бы — с непонятным ожесточением заметил Брежнев.

Присутствующие, уже отметившие сегодняшнее молчание Генсека при обсуждении, поняли, о чём всё время думал тот.