— Как я понимаю, наши дружеские, почти что неформальные пожелания, которые, тем не менее, мы официально довели до руководства Афганистана, появились в попытке использовать эти сомнительные сведения? Мы уже ориентируемся на них? — поинтересовался Громыко, готовивший ранее, с подачи Генсека «дружеские пожелания».

— Хуже не будет — обрезал Брежнев… — дальнейшие наши действия, после того, как всеми присутствующим будут изучены и осознаны сведения, должны быть произведены на основании коллективного решения…

По фразе, которую произнёс Генсек, все «новенькие» поняли — он разделяет точку зрения Андропова на феномен «Свидетеля», но решение, как всегда, должно быть единогласным, хоть и без бурных аплодисментов. Случай был совсем не тот.

* * *

Вяткин И. Ю.

Легендарное «малое Политбюро» (упоминание о котором я несколько раз встречал ранее в интернете и хорошо запомнил) и «коллективный стиль руководства» — вот пара эпитетов от того решающего дня.

Они — не миф и не словотворчество авторов бравурных передовиц партийной и остальной периодической прессы СССР. Именно по тому, как окончательно решался вопрос со мной, я убедился в день 7-го июня 1979-го, что они — вполне себе существующие факторы в реальности брежневского СССР.

Ни в том году, ни много позже я больше не присутствовал при подобных сборищах. По отдельности — да, вблизи видал ещё не раз геронтократов, прощёлкавших в моей первой жизни уже один раз продвижение на самый верх советской власти хорошо ориентировавшегося в партийных махинациях, но бездаря в политике и экономике Михуила меченого, времена чьёго руководства стали закатом расслабившегося СССР.

Но чтобы вместе видеть на расстоянии вытянутой руки от себя тех, кто рулил СССР ещё несколько лет, больше мне не довелось.

Как я понял в тот вечер, малое политбюро, это увешанное вполне себе заслуженными наградами старичьё, прошедшее войну, партийные чистки, сожравшее сто собак на партийных интригах, решало в те часы главное — верить всему тому, что я им говорил, или — нет. Ибо то, что в моей голове — взрослый разум, они похоже признали быстро.

Прав ли человечек Вяткин, неведомой силой заброшенный в прошлое в собственное детское тело, в главном или нет? Ему можно верить? Никто не посвящал меня ранее в мысли Андропова, который общался со мной чуть дольше, чем остальные… но мне кажется, раз они с Брежневым показали остальным членам «коллективного руководства СССР», то оба всё же, в целом поверили моим словам.

СССР действительно правил коллектив.

И он назывался «Малое Политбюро».

Старички зашевелились (натурально и в переносном смысле), а под прицелами их взглядов за меня взялся Устинов.