— Да, Леонид Ильич, всё как обсудили, но уж больно он антисоветски настроен. И многое… положительно такое упоминает, что неприемлемо с точки зрения нашего общества… категорически неприемлемо!
— Очнись, Михаил Андреевич! — рыкнул генсек — через десять лет нашего общества может не быть уже. Тряси тоже, вплоть до мелочей — чем общество жило, что желало, какие фильмы смотрело… а-а, чего это я тебе говорю, кто у нас по идеологии? — деланно возмутился генсек.
— Даже насчёт этого, что у нас народ в «тёплой ванне» живёт?
— Да! Наши работники по идеологии сравнения с США приводить любят, про число буханок на зарплату, так? Ну так вы приводите всё уж, что машину тот же рабочий в США купит быстрее и лучше, чем наш… вот только когда у него работа есть. А когда нет — на улице сдохнуть может! Отвыкли от острых тем, как я погляжу!
Брежнев часто задышал и как-то грузно осел на спинку кресла.
— Не доживу до ноября 82-го, с такими то новостями. Может, оно и к лучшему будет.
Суслов обеспокоенно всмотрелся в генсека…
* * *
На следующий день успокоившийся Брежнев снова говорил с главой КГБ:
— Куда Вяткина пристроить надумал?
— Есть один вариант… в свете того, что мы роль МЭП пересмотреть решили. Шокин предложил. Работает у него в МЭП-е такой член коллегии министерства, начальник Главного научно-технического управления, товарищ Пролейко — человек оборотистый и соображающий. Он нашу выставку на ЭКСПО в 1967-м кажется году в Монреале возглавлял. Шокин его рекомендует. Говорит — если кто и способен оценить всё, что Вяткин по ЭВМ и программам для них про будущее излагает, то это он. Шокин готов за Пролейко этого поручиться.
— Он же невыездным станет.
— Значит, станет. Шокин признался мне — один не осилит, да и нянькаться со шкетом у него возможностей нет. Или МЭП-ом заниматься, или шкету комфорт обеспечивать и его знания транслировать. А КПД у шкета будет околонулевой, если кто с Вяткиным работать станет, не будет представлять, кто тот на самом деле…
— Ладно, на «малом» решим. Твоё дело — присматривать, чтобы сам понимаешь куда сведения не уплыли… и вот что ещё… вы же четверо ждёте, что я скажу… насчёт того вопроса. Вчера, с Михал Андрееичем говорили, сердце заколотилось и вспомнил — как в феврале прошлого года награды вручал. Там и Горбачёву… Орден Октябрьской Революции! Речь ответную… от хлеборобов Ставрополья, так сказать, он закатил… и… с%ка лживая, профукает всё! Козёл он, «лучший немец»… — буквально выплюнул генсек.
Брежнев продавил в горле комок и решился:
— Вот что, Юр… вы четверо от меня добро на акцию в отношении его ждёте? Даю добро. Сделай так, чтобы все концы в в воду… специалисты у тебя, надеюсь, остались?