«Наши пропагандисты жалки, а искусство работников советской торговли расставить скудный ассортимент на полках магазинов идёт к своему пику, а так… та самая шутка из интернета про то, что вы, коммунисты, врали на про коммунизм, но всё, что рассказывали про империализм — оказалось правдой… только многим, чтобы понять это, пришлось стать такими же свидетелями краха страны… как и я»

Советский Союз пал не от внешних ударов. Внутри он оказался намного слабее, чем во внешнем противостоянии. Общество хотело перемен, оно получило их, но итог вышел совсем не такой как подавляющее большинство полагало вначале.

Действия США и их марионеток были лишь реакцией напроисходящее и умелым использованием подвернувшихся нежданных вохможностей.

Очень примечательным было то, что тему возможных изменений в идеологии — буквально на всех разговорах в «Малом» они обходили! Как и отмалчивался на их разговорах в узком кругу Суслов — буквально все время между знакомством с «откровениями о будущем» и собственной смертью в январе 1982, сосредоточиваясь на практической работе, итогом чего стало специальное постановление ЦК по борьбе с с злоупотреблениями властью и влиянием в партийной среде, вышедшее вскоре после 26-го партсъезда, которое зачитывали на партсобраниях.

«Телефонное право» прекрасно было знакомо населению страны, когда часто ничего положительного нельзя было решить без звонка из райкома, обкома и выше.

Отрицательного от решающего голоса в телефонном динамике, впрочем, хватало не меньше.

Умерший идеолог партии, возможно в предчувствии скорой личной смерти, фактически уклонился и ничего не предложил в отношении корректировок идеологического курса, лишь настойчиво повторяя слова — в международных отношениях про сохранение, несмотря ни на что, линии на «мирное сосуществование», а во внутренней политике — «пресечения злоупотреблений».

Фактически, после смерти Михаила Андреевича, партия осталась без главного идеолога.

Машеров, которого не слишком жаловал Суслов, ныне продвинутый в столицу из Белоруссии на замену тому (с подачи нового Генерального), как подозревали многие в Политбюро, не очень то и был рад новым уровнем и новым обязанностями, выбрав, подобно усопшему, вариант сосредоточения на борьбе с недостатками партийной дисциплины и усиления личного взаимодействия с КГБ и МВД в плане соблюдения социалистической законности партийными функционерами всех рангов.

Впрочем, похоже именно того от Машерова и ждал Романов. Откровенно пару раз заговаривавший с соратниками на «Малом» о пересмотре политики чрезмерной мягкости к партноменклатуре.