Тот покачал головой:
– Ни в коем случае. Человек лучше всего раскрывается тогда, когда к своему пределу подходит. Так что им же на пользу. Драться нам придется, и много, наверное, лучше по́том заплатить, чем кровью.
– Потом соленым да, оно дешевле, только вот и кровью сегодня расплачиваться пришлось.
– Ну тут мы ничего поделать не могли.
– Почему так решил?
– Да потому, что не знаем мы ничего об этих ваксах. И о мире здешнем тоже ничего не знаем. Что когда от кого ждать – непонятно. Противник есть, повадки его – сплошная загадка. Мы думали, что они соберут ораву побольше, а потом нападут. Но ничего такого не видно: мелкие группы по реке плавают, и все. У них тут своя логика, и мы еще очень не скоро начнем ее понимать. Просто нет информации. Надо узнавать мир, вникать в него, тогда можно что-то планировать и предполагать, а сейчас мы даже с туземками нормально пообщаться неспособны.
– Ладно, тогда давай свои предположения. Согласен со Штыком отставить стройку и все силы на стены пустить?
– Да как с таким согласишься? У нас ведь стройки как таковой нет, сейчас только лес готовим всеми силами. Укреплять изгородь? А толку? Эти жерди всерьез никого не остановят. Нужна полноценная стена, как планировали, но для нее требуется куча бревен, а этой кучи у нас пока нет, и быстро мы ее не заготовим, потому что не хватает инструментов, и квалификация работников тоже печалит. Не вижу смысла останавливать стройку, потому что нашу изгородь как ни укрепляй, а угроза все равно сохранится. Бревна нужны, бревен нет, за два дня они тоже не появятся.
– Так что, по-твоему, следует ждать нового нападения? И ничего не делать при этом?
– Я такое не говорил. Глупо ждать, это называется – отдать врагу инициативу. Надо атаковать самим, чтобы не было ни желания, ни возможностей приходить к нам ночами.
– Во, Штык, учись: Рогов в твоем Афганистане не воевал, а дело говорит, в отличие от некоторых. С бревен начал, а не с фантазий.
– Дай мне всю ораву на пару дней, я здесь такую изгородь устрою без всяких бревен, что не пролезут. Прикинул уже: достаточно ям-ловушек накопать, «сигналки» протянуть, сушняка накидать, чтобы пробирались через него, а он хрустел.
– Ого! Да у тебя, я смотрю, план целый! Только, Славик, скажу тебе так: я не военный человек ни разу, а понимаю, что глупости ты сейчас говоришь. Не пролезут незаметно? Ну так огорчатся и подожгут этот самый сушняк. И на шалаши наши десяток факелов издали кинут. Они ведь один раз уже набедокурили, и, судя по жизнерадостному ржанию, им такое занятие очень даже понравилось, несмотря на некоторые грустные моменты. Рогов верно говорит: инициатива сейчас за ними. Захотят – придут, не заходят – будут у баб своих под боком греться. Мы ведь им не указ: никак не мешаем, сидим себе и ждем, что они еще там удумают. А вдруг займутся охотниками нашими и что тогда делать станем? Тебе только дай волю, до зимы будешь изгороди ставить одну за другой вместо сгоревших. А зимой, Слава, здесь будет холодно, и никто нас не станет кормить. Рогов, тут и к тебе вопрос есть: кого ты там атаковать удумал, если мы даже не знаем, где они обитают? Или местные что-то рассказали?