– Мне показалось, что девочка эта голодная очень. Выражение лица… Ну не объяснить это…
Киря кивнул:
– Понимаю. Кто сам поголодал, свояка всегда опознает. Так, говоришь, одета очень хорошо?
– Да. По-зимнему. Не как мы, а легкая одежда, без обмоток. И обувь хорошая.
– Шапки при этом нету, и голодная. Интересная какая-то деваха…
– Ага.
– Ну что, так и будем торчать над этой дыркой? Нас Паша вообще-то не для того оставил, чтобы каменные щели сторожить.
– Может, походить вокруг, покричать? Предложить поесть. Она, наверное, просто напугана.
Киря поднял кусок бетона:
– На вот тебе вместо мелка.
– Зачем это?
– А затем, что ты, Рогов, займешься сейчас рисованием.
– Не понял.
– Экий ты тупой! Ну напиши вон на плите, что любишь ее до гробовой доски и готов поделиться личной перловкой с компотом. А я назад пошел, а то, чует задница, вода уже выкипает. Испортим из-за тебя хорошую кастрюлю, как думаешь, кому Паша ее на голову за такое наденет? Намекну: вовсе не мне.
Глава 8
Паша вернулся гораздо раньше, чем вчера, и опять с пополнением: на этот раз привел троих. Один, правда, почти бесполезен: рука размозжена, выглядит предельно плохо. Киря, частенько косящий под дурака, но при этом зная многое в самых неожиданных областях, осмотрел воспаленную конечность, обнюхал, ощупал, отошел в сторонку, тихо озвучил диагноз:
– Не жилец.
– А если отрезать? – спросил Влад.
– Тут из тех случаев, когда без вариантов, даже если под самое плечо отчекрыжить. Хрустит у него мясо под пальцами, и зараза высоко ушла. Тут даже доктор не факт что поможет. Хана, в общем.
Пострадавшего лихорадило, зато остальные двое заторможенными не выглядели. Шли они сами, ориентируясь на столб дыма, двигались сверху, с самого утра. Ветер, поднимаясь после полудня, дым прибил к земле, и ориентир был потерян, так что подход группы Паши оказался кстати.
Да и вчерашние заметно «растормозились». Что являлось причиной их странного поведения, Рогов так и не понял. Оставалось надеяться, что загадочное недомогание не вернется.
И не перекинется на других.
По рассказам прибывших, наверху встретили еще одну организованную группу. Там хватало серьезных мужиков, и Паша переть на них с требованием немедленного присоединения не стал. Пообщались в мирных тонах, поговорили, ничего интересного не узнав.
Дождавшись, когда народ поужинает, Рогов рассказал о спрятавшейся девушке:
– В общем, я там на стене написал, что не надо нас бояться. Пусть приходит, накормим.
– Красивая хоть?! – осклабился Грач.
Федор на это заржал конем. Впрочем, он из тех людей, которым повод не нужен: палец покажи – хохотать станут до упаду. Киря про него сказал, что тот родился на первомайской демонстрации, выпав из мамы головой вперед прямиком на брусчатку Красной площади, прям напротив Мавзолея. Приврал, само собой, но что-то в этой истории есть.