Рогов попробовал. И не один раз. Меняя способы, терзая и без того истерзанные суставы. Все без толку, если не считать усилившейся боли в тех самых суставах. Причем в плечевых: от локтя и дальше к запястьям он уже ничего не чувствовал.

– Не получается никак.

– А ты старайся.

– Думаешь, без твоих слов не старался? Никак, ничего тут не сделаешь.

– Хреновые новости…

– Других нет. Как там наши? Я не видел ничего, вырубили, когда в проломе драка шла.

– Ага, помню. Ты тогда выскочил сзади, удивил даже меня: ну чисто богатырь, один на толпу ринулся. Жаль, недолго ты там простоял, остудили тебя быстро, навешав с разных сторон. Много их было, Рогов, а нас наоборот. И хитрые, твари, до изумления. Пока мы пролом затыкали, несколько забрались на стены и давай сверху арматуру кидать. Сержа помнишь? Ну тот, на голову заторможенный? Так ему об башку бутылка с бензином разбилась. Вспыхнул, как свечка на торте, и давай бегать, откуда только резвость взялась, и за нас при этом хвататься. Пашка его пнул так, что он упал, а сам словил арматуру, вроде даже из своих кто-то кинул, но резко все вышло, не тому прилетела. Прям в глаз попала, он вроде сразу и ушел, не видел я его больше. У нас тогда народ кто куда кинулся. Сам знаешь, не вояки, на паре-тройке ребят все держалось. Вот и конец сказочке получился.

– А тебя как поймали?

– Да сцепился там с одним. Катались по земле, потом дружки его подошли и объяснили мне всю неправоту моих действий. Зуб выбили, уроды гнутые. Ты там еще пробуй, я рук уже не чую, а это плохо очень.

– Я тоже.

– Ну попали вообще… Рогов, это чего такое?

– Ты о чем?

– В твоей стороне тень вроде мелькнула. Я уж думал, освободился ты. Чего там?

– Да не вижу я никаких теней. Киря, я даже себя не вижу. Я… О…

– Чего «о»?

– Кто здесь?!

– Ты с кем это там беседы ведешь, Рогов?!

Рогов не отвечал. Руки одеревенели, но все же не настолько, чтобы не почувствовать некую крайне подозрительную возню в районе запястий. А затем мир промелькнул перед глазами, и тело Рогова плюхнулось на утоптанный снег. Сдерживая стон, перевернулся на спину и окаменел: в отсветах далекого костра отчетливо разглядел блеск стали перед глазами. И вряд ли это коньки или, допустим, рабочая поверхность утюга.

– Тсс! – донеслось из мрака.

– Ты чего там шипишь, Рогов? В «Машу и гадюку» играешься, что ли? Вот ведь чудак, нашел время!

– Киря, да помолчи ты. Нас тут кто-то освобождает.

– Кто?

– Он фамилию не говорит, только ножом грозит. Меня развязал уже.

– Все понял. Молчу как жареная рыба. Но намекни там, что я тоже жажду обрести свободу.