я готов рискнуть своей шкурой. А возможно, я просто не создан для мира и покоя. Возможно и то, что это моя последняя попытка изменить мир. Я не ищу гибели, мама, но раз уж я снова ввязываюсь в борьбу, смерть возможна. И если так случится, прими это мое последнее объятие. Я люблю тебя, только не умею выразить свою любовь. Спасибо тебе за все твои письма и за поддержку все эти непростые годы; ты понимала меня даже тогда, когда не понимал никто другой. Верь в меня, я добьюсь своего. Ты хотела, чтобы я стал великим человеком. Героем. Я не стал ни великим человеком, ни героем, но я очень старался и никогда не сворачивал с этого пути. Поцелуй от меня моих братьев, сестер и детей — всех. Крепко обнимаю тебя. Твой блудный и неисправимый сын Тэтэ. Расправив плечи, Селия де ла Серна сидела у окна некогда шумного, а теперь опустевшего дома и смотрела куда-то в одной ей видимую даль. В ту, где ее любимец, ее старший сын, ее радость и гордость, начинал новый поход за свободой. О, как же он неправ! Не было в мире более великого и образцового человека, совершившего больше, чем ее сын! И не было героя непогрешимее и бесстрашнее, чем Эрнесто де ла Серна, знаменитый на весь мир команданте Че… Ее маленький Тэтэ. Тонкие сухие пальцы донны Селии сжимали исписанные листы письма, а в ее глазах стояли гордость и слезы.

Часть третья Сантеро

Часть третья Сантеро Пролог Провинция Матанзас, Куба, наши дни Почти незаметную тропинку, убегавшую в сторону от разбитой дороги, в густые манговые заросли и дальше, на заброшенное табачное поле, мог разглядеть только тот, кто точно знал, что она здесь есть. Усталый путник, крепкий старик с густой гривой седых волос и выцветшими синими глазами, не торопился на нее сворачивать. Услышав за спиной нарастающий шум, он прищурился, закурил сигару и отступил в сторону с дороги. Через несколько минут показалась колонна машин — это были туристы, заказавшие джип-сафари-тур по сельской местности, чтобы, как обещали красочные рекламные буклеты, увидеть «настоящую Кубу». Путник наблюдал за приближением колонны, полуприкрыв глаза и пуская в воздух колечки дыма. Глупцы! Кто же им, шумным и назойливым чужакам, будет показывать настоящую Кубу? Ярко-красные джипы проехали мимо, и только последний остановился прямо напротив путника. Водитель, молодой мужчина лет тридцати, в белой футболке и солнечных очках, вытянул из окна руку, в которой была зажата монетка в один песо, и, похоже, недоумевал, почему замерший у дороги старик не торопится забрать подачку. Обычно местные, живущие вдоль маршрутов, по которым проходили джип-сафари-туры, точно знали, в какое время мимо них проезжает колонна машин, и загодя устраивались вдоль дороги в надежде, что им перепадет монета-другая, на которую они смогут купить еды на неделю вперед. Взрослые и старики держались чуть поодаль, а пронырливые ребятишки толпились прямо у обочины. И когда какой-то из джипов притормаживал, дети бросались к ней наперегонки. — Hola! — крикнул для верности турист, подумав, что, возможно, старик мог их не увидеть. — Hola, — вынув изо рта сигару, негромко ответил путник. Знания испанского у туриста на этом закончились, поэтому он повыше поднял руку, сжимавшую песо, и жестом показал старику — подойди, это тебе! Сидевшая на пассажирском сиденье молодая женщина в майке и шортах вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что случилось. На заднем сиденье к стеклу прилипла черноволосая девочка лет семи и с любопытством наблюдала за происходящим. Старик не сдвинулся с места и только молча покачал головой. Внутри у него все сжалось — на миг он почувствовал себя диковинным экспонатом в зоопарке. Водитель обменялся недоуменным взглядом с женой, растерянно пожал плечами — и джип, подняв за собой клубы пыли, помчался догонять колонну. Старик проводил машину взглядом, в его глазах сверкнула неприкрытая горечь. Нет, он не держал зла на туриста