За ней оказалось просторное, вытянутое в длину помещение, вдоль двух стен которого были расположены ряды вольеров с решетчатыми дверцами. Бетонный пол, окрашенный светло-серой краской, крепкие перегородки между собачьими «комнатами», выложенные то ли из кирпича, то ли из каких-то блоков, и выкрашенные в тот же серый цвет. По шесть вольеров с каждой стороны, однако большинство из них сейчас пустовали. За четвертой решеткой справа я увидел знакомый шоколадный бок. Тихо подошел, заглянул.

Рэмбо лежал на необычном лежаке, чем-то напоминавшем низкую пластиковую раскладушку на четырех ножках. Без подстилки, но это было определенно лучше, чем просто на холодном бетонном полу. В России я таких штук не видел. Хотя и оставлять собаку в клинике на несколько дней мне раньше не приходилось.

Рэмбо лежал мордой к стене, но, судя по всему, не спал — бок двигался не так глубоко и равномерно. Видимо, услышал, что дверь открывается, но не заинтересовался визитерами. Вдруг его морда шевельнулась — пес начал принюхиваться. А еще через несколько секунд он резко обернулся, посмотрев прямо на меня.

И тут же подскочил со своего лежака и быстро, прыгая на трех лапах, подбежал к решетке. Я просунул пальцы через прутья и, как мог, потрепал его по спине.

— Ну привет, собачий сын. Думал я не приду за тобой?

Рэмбо остановился, посмотрел на меня, виляя хвостом, и вдруг недовольно гавкнул.

— Ну ладно тебе, не так уж и долго.

Он снова гавкнул. Надо же, а раньше молчал, как партизан.

— Мне нужно подписать какие-то документы? — спросил я у администратора.

— Да, пойдемте, мы расскажем вам о ходе лечения, дадим рекомендации и препараты.

Я обернулся на Рэмбо.

— Пять минут, парень.

Мы вышли из «собачьего отеля» и вошли в соседнюю дверь, где сидел мужчина в белом халате за небольшим деревянным столом и заполнял какие-то бумаги.

— Питбуль, девятый вольер, — сказала ему администратор и повернулась ко мне. — Сейчас доктор вас проконсультирует, а я буду ждать вместе с Рэмбо.

Я кивнул, и она вышла за дверь.

Доктор достал с полки рядом бумажный пакет с прикрепленной к нему на скрепку парой листов бумаги. Пробежался глазами.

— Присаживайтесь, мистер… — он вопросительно посмотрел на меня.

— Соко, — я кивнул и присел за стол.

— Да, мистер Соко. Мы очистили и обработали раны вашего питомца, укусы на холке пришлось дренировать, но больше в этом нет необходимости — раны чистые и хорошо заживают. Рану на лапе промыли под анестезией и бандажировали.

— Не зашивали? — удивился я.

— Нет. Дело в том, что ткань подушечек плотная и хорошо заживает, но чрезвычайно плохо держит швы. Они будут расходиться, что только замедлит заживление.