И чего мы творим? Пугаем женщин и детей. С другой стороны, если бы мы постучались и представились, нам бы просто не открыли — никогда в черных кварталах копов не жаловали.
— Спокойно, полиция! — крикнул я. — Спальня где?
Женщина дрожащей рукой показала на белую межкомнатную дверь в дальнем углу. Ну да, чего я ожидал от этого дома — тут площади меньше, чем в моей старой хрущевской двушке, в которой я жил с семьей в своей настоящей жизни.
Я скользнул туда, открыл дверь, вошел в комнату — вдоль стен стояли три кровати. Видимо, тут спят старшие дети, а мать и младший — в другом месте.
Быстро схватил подушку с первой кровати, пощупал, бросил обратно. Подошел ко второй, поднял подушку и сразу же ощутил тяжесть. Сунул руку в наволочку и вытащил свою Беретту. Отлично, теперь можно сваливать. Я вышел, кивнул Биллу, и мы быстрым шагом покинули дом. Через минуту наш «Форд Краун Виктория» уже свернул за угол.
— Спасибо, Билл, — я посмотрел на детектива. — Я твой должник.
— Купишь мне пиво. И оплатишь полировку бампера после того ниггера, — ответил Билл и вдруг искренне, заразительно рассмеялся.
Глава 4
Билл снова вырулил на Харбор-Фривей и мне показалось, что даже «Форд» почувствовал себя комфортнее, покинув узкие улочки Южного Централа. По крайней мере я точно почувствовал.
Несмотря на успешное возвращение значка и пистолета, тяжелые мысли не уходили у меня из головы. Да, надо мной больше не висит дамоклов меч в виде вылета с работы за потерю табельного оружия, но в целом ситуация оставалась дерьмовой. «Порше» я упустил, вместе с шансом на повышение. Даже если Аурелио действительно что-то знает, то найти машину до того, как она покинет штат целиком или в виде набора запчастей, мы уже вряд ли успеем. В общем, в моменте ситуация выглядела удручающе.
А если смотреть глобально… То я вообще вчера умер, вероятно, навсегда потеряв любимую семью и привычную жизнь, и попал в тело алкоголика, живущего в грязном трейлере и едва сводящего концы с концами после уплаты налогов и алиментов. Который сегодня еще и получит головомойку от начальства за пропущенный брифинг.
Кстати, именно в этом и заключалась ближайшая текущая цель — черный «Форд» нес меня в сторону моего рабочего места — 77-го полицейского участка. Он был так назван в честь улицы, на которой расположен, и, как по мне, это было странно — как будто где-то есть еще 76 участков.
И с каждой минутой идея ехать туда казалась мне все менее привлекательной. Несмотря на то, что время едва перевалило за три часа дня, устал я страшно. Голова с каждой минутой болела все сильнее, общее состояние было где-то между сильнейшим похмельем, гриппом с температурой под сорок, и попаданием под асфальтоукладчик. Пока события развивались стремительно, все это еще получалось как-то игнорировать, но теперь, как только я немного расслабился, это стало решительно невозможно. Что было особенно мерзко, так это то, что у меня дрожали руки, причем не только правая, по которой пришелся удар баллонника, но и левая, здоровая. Выглядел я из-за этого как запойный алкоголик. Хотя почему «как»? Память Соколова заботливо подсказала, что он вышел из двухдневного запоя буквально три дня назад. Неужели мне до сих пор аукались его последствия?