Ровно в шесть пятьдесят восемь — я посмотрел по своему «Ситизену» — Спронг появился в конце коридора. Увидев нас у своей двери, он на секунду остановился, после чего подошел ближе. Открыл дверь, и сказал:

— Ну, заходите, раз пришли.

Вошел внутрь, прошел, уселся за стол. Мы вошли, я тщательно запер дверь, сел напротив его стола.

— Я слушаю, — сказал Спронг.

— Билл выяснил…

— Не тебя, — перебил он меня. — Ты отстранен. Филлмор, рассказывай.

Билл стал объяснять, коротко и по существу, без лишних деталей, как он это делал обычно. Грузоперевозочная компания на Аламеде, ночной выезд двух грузовичков, ангар на углу Вермонт и Дель Амо. Охрана, вооруженные люди.

Спронг слушал, не перебивая, потом посмотрел на меня и спросил:

— Ты уверен, что это склад?

— Уверен, сэр, — ответил я. — Причем это картель. Мексиканские номера на пикапах, оружие — Билл видел у одного из них дробовик или что-то такое. Это конечная точка, все угнанные машины там. Оттуда их вывозят за границу. Все складывается.

Спронг перевел взгляд на Билла, и тот только кивнул. Он был со мной согласен.

Лейтенант откинулся на стуле и потер переносицу. Память Соко подсказала, что он всегда так делал, когда принимал решение, которое ему не нравилось.

— И, по-хорошему, я сейчас должен снять трубку, позвонить федералам, передать все, что вы мне рассказали, и пусть они разбираются. Это их работа. А твоя, Соко, работа — это сидеть дома, смотреть телевизор, пить пиво и ждать, пока разбирательство по тем двум трупам закончится. И обязательно сходить к психологу, чтобы он подписал допуск на работу. Твоя же, Филлмор, работа — это расследовать угон «Форда Рейнджер».

— Но сэр… — сказал я.

Он только выставил руку, мол, помолчи. И продолжил:

— Но если я сейчас позвоню федералам, то приедут они через два дня, согласуют плановую операцию еще за день, и к этому времени ангар будет уже пуст. Вы накрыли мастерскую угонщиков, и они понимают, что схеме конец, и им пора сворачиваться. Значит, оставшиеся машины они вывезут сегодня.

Он снова посмотрел на меня и спросил:

— Ну и как ты считаешь, Соко, сколько времени у нас есть?

— Несколько часов, не больше, — ответил я. — До вечера — это максимум.

— Это очень мало…

Я, если честно, не такое представлял. Опять же из-за западных фильмов думал, что решения тут принимаются гораздо быстрее. Что сейчас он, как комиссар из французского фильма про таксиста, крикнет: «По машинам!». И мы помчимся ловить этих негодяев.

Только вот чем дольше я тут, тем лучше понимаю, что работа в нашей полиции практически не отличается от американской. По крайней мере в это время. Правда, мы стреляли реже, тут с этим вообще плохо.