— Есть жареная донная акула и отварной древесный картофель, вар. И смею заметить, что наше янтарное с ними отлично сочетается!

— Что за донная акула? — насторожился я, ранее не встречав такое блюдо. Но посмотрел на попытки размышлений на заросшем лице и упростил вопрос. — Просто рыба? Без выкрутасов?

— Без выкрутасов, милорд! — кивнул служка, избавленный мной от лишних мыслительных потуг, и радостный от этого настолько, что резко повысил мой статус от «вара», то есть еще не благородного, но уже и не простолюдина, до «милорда», как иногда обращались к дворянам, высшим жрецам, судьям и так далее. — К кофею вам подать белый, черный, красный или голубой ром?

— Никакого, — отмахнулся я.

— И верно, милорд! Нет ничего лучше, что можно подать к кофею, чем кружечка янтарного пива!

Я не скрываясь усмехнулся. Похоже, этот тип испытывает особый пиетет и любовь к своему пиву. Ладно, будет за это поднят статусом из промежутка между гномом и гоблином, до чистого гнома.

Поняв, что я не настроен заказывать пиво ни к какому блюду, мужичок явно расстроился, но резво умчался на кухню и вскоре передо мной стояла глиняная миска с местным плодом, выращиваемом на деревьях, но по вкусу неотличимым от картошки. Еще тарелка с жареной в муке рыбой и плошка с рубленной зеленью. Ну и большой кувшин воды, дополненный чеканным, слегка помятым оловянным бокалом.

Сам карлик умчался за стойку варить кофе. Несколько секунд из-за столешницы мелькала только лохматая макушка, но потом он взобрался на скамейку, взгромоздил на стойку жаровню и приобрел вид обычного суетящегося трактирного служителя, так как положено готовить кофе на виду у заказчика.

Я привычно всмотрелся в еду, прежде чем совать ее в рот, принюхался, а потом разочарованно отодвинул тарелку с рыбой, которая, похоже не пережила дня, начав довольно отчетливо пованивать.

Гном сразу примчался, но моих опасений не разделил, так как «уважаемый посетитель сам пожелал получить оставшееся со вчерашней готовки». Я в принципе не возражал, так как браться за исправление всего местного общества желания не было. Просто обругать или избить служку мне не позволяло воспитание и общее понимание справедливости, так что я просто отставил тарелку, не отказываясь за нее заплатить, но потребовал поджарить мне яичницу.

— Просто яичницу, — строго пояснил я, уже разок сталкивавшийся и с этой проблемой. — Из пяти куриных яиц. Не ящерицы. И не подтухших для лучшего пищеварения. И пиво к ним также не надо!

Когда я наконец начал завтракать, гном принес мне исходящий паром стеклянный бокал с кофе и остался у стола. Но дальше надоедать с пивом не посмел, а начал спрашивать или, скорее, рассказывать, только иногда ожидая моих кивков и редких реплик.