Я окинул взглядом весь этот шабаш, который при виде меня прекратил переругиваться, прошел к стойке, за которой скучал хитро улыбающийся гном, и строго распорядился:

— Подготовь для меня комнату. Ужин подашь туда. И проследи, чтобы все было свежее и без выкрутасов. А еще лучше, уточни что у вас готовится, и я выберу. И… мас Грогрегир, ты еще не освободился на сегодня?

— О, милорд! — сразу понял мою мысль парень. — Через час моя служба на сегодня заканчивается.

— Ну и отлично! — усмехнулся я. — Приглашаю тебя составить мне компанию на утро. Мне принесешь кофе, а себе возьми пива. Бочонок. Но небольшой. С ведро, думаю, хватит. Хотя бы для начала.

Но разговор с гномом начался к моей досаде совсем не так, как я ожидал. Этот коротышка, на одном дыхании осушив первую кружку пива, в этот раз правда обычную, даже меньше литра, начал беззастенчиво и нагло расспрашивать меня о ходе расследования. Я сначала опешил было от такого напора, но потом у меня в голове будто что-то щелкнуло, и я лениво произнес:

— Уверен, что Гелила непричастна к этому.

А затем наблюдал как сразу возникшее облегчение на лице гнома постепенно сменяется тревогой. И что это значит? Он знает, что фермерша не виновата? Откуда? Да и сочувствует этой девушке-изгою. А тревога откуда? Если не Гелила, то конечно же заподозрю кого-то другого? А если так попробовать?

— А еще у меня нет совсем никаких зацепок, — картинно вздохнул я. — А значит это дело висяк. Ну в смысле, расследовать его не удастся.

На бородатой морде вспыхнула радость, которую коротышка попытался скрыть. присосавшись к заново наполненной кружке. Но поздно. Поздно… И что получается? А то! Подозреваемый получается. Я сделал себе зарубку в памяти незаметно снять слепок ауры гнома когда тот посильнее напьется, в чем я не сомневался.

А пока Грогрегир счастливый и от пива, и от подозрительного облегчения, принялся петь соловьем. Да еще как! С первых же слов я сразу забыл все свое расследование.

— Ох, милорд! — слегка заплетающимся языком проговорил карлик. — Вы же так мудры, не то, что я. Я вам сегодня говорил про счастливую жизнь за счет детей-магов, а вы же мудрее меня, да настолько, что я по глупости даже не смог оценить все ваше величие. И только сейчас принялся припоминать, еще больше оценив вашу мудрость. Конечно же вы не смогли бы жить долго и счастливо, потому что это для вас, орков, невозможно. Я очень скорблю, что это так, но вы в своем величии и твердости характера на это даже не обращаете внимания.

— И что же ты такое вспомнил? — насторожился я, стараясь не подавать вида, что слова про невозможность жить долго меня зацепили.