— В части, касающейся видео? — уточнил Гаврилов.

— Верно.

— Мы работаем. С официальных ресурсов всё удалено, модерации выданы конкретные указания: Имперграм и Импертуб подчистили, опровержения сняты, на госканалах готовятся к выпуску уже вечером. Но подпольные платформы, зарубежные зеркала и пересылки в мессенджерах — это иная система. Уже появились десятки зеркал и клонов. Люди репостят в закрытых группах. Мы блокируем и требуем от провайдеров ограничений, но полностью остановить поток, боюсь, невозможно.

— Проклятье, — вырвалось у Валевского.

Он с силой стукнул кулаком по столу.

— Если судить распространителей по статье за государственную измену? — предложила Императрица.

— Боюсь что слишком явная блокировка только привлечёт внимание к вопросу… Ну и даст топливо иностранным СМИ. Они будут рады обсудить «очередные репрессии», — ответил Гаврилов.

— Хорошо. Работайте. И найдите того, кто за всем этим стоит. Я хочу результат как можно быстрее.

— Есть, ваше величество. Делаем всё возможное, — сухо отрапортовал Гаврилов.

Императрица, нажав кнопку, завершила связь.

— Ладно. Ваше величество, с вашего дозволения я поеду домой — нужно отдать распоряжения людям, — произнёс Валевский и рывком встал с кресла. — Попробую пробить заказчика немного другим путём.

Он поклонился, низкий и чинный поклон — с тем же нагло-залихватским блеском в глазах, что и прежде. Мгновение замер у подлокотника, ловко выхватил филигранную ручку Императрицы, прижал её к губам и лёгким, дерзким поцелуем коснулся перчатки.

— Благодарю за приём, ваше величество, — добавил он ровным голосом и, не задерживаясь, быстрым шагом выбыл из покоев, оставляя за собой запах дорогого парфюма.

Интерлюдия IV. Особняк князя Валевского. Покои юной княжны Вероники Валевской.

Комната Вероники утопала в свете. Высокое зеркало в золочёной раме отражало стройную фигуру молодой девушки. Ей было всего семнадцать, но в её лице уже угадывалась хищная порода. Брюнетка с густыми волосами, собранными в высокую причёску, с насмешливой улыбкой и острыми скулами, которые придавали лицу дерзкую резкость. Подтянутая, от постоянных упражнений с оружием, фигура, прямая спина, осанка воина и принцессы одновременно — она держала себя так, словно уже была хозяйкой трона.

Вероника, кривляясь и улыбаясь самой себе, поправляла локоны, наклоняясь то вправо, то влево, оценивая каждую мелочь. Приложила к ушам серёжки с изумрудами. Повертела головой. Поморщилась. Сапфиры — пожала плечами, нет, не то. Наконец достала серьги кольца из белого золота с россыпью бриллиантов. Поднесла к лицу, прищурилась — да, вот это уже достойно будущей Императрицы.