— Напротив, княжна, — сказал я, беря её руку и касаясь её губами чуть дольше, чем позволял этикет. — Вы всё так же владеете моим сердцем.

Я коснулся её лица, поправляя выбившийся локон.

В её глазах мелькнуло недоумение — уж слишком раскован и уверен в себе был наследник. Но его тут же сменила искорка торжества: она была уверена, что поводок снова у неё в руках.

— Александр, — она протянула моё имя с ленивой сладостью. — А вы больше не писали мне стихи? Мне так понравилось ваше последнее… произведение. Я до сих пор каждый вечер читаю его перед сном, думая о вас.

Она сжала мои пальцы в своих ладонях, прикусила нижнюю губу и, заглянув в глаза, звонко процитировала:

"О, Вероника! Лишь тобой дышу,

На веки вечные тебя я обожгу.

Твои глаза — бездонные озёра,

Утопнуть в них хочу я снова и снова…"

Что за п…ц? Это я написал?

В голове всплыло воспоминание.

Да, точно — Александр любил писать стихи. Сидел ночами, корпел над тетрадкой, а потом с горящими глазами читал их Веронике. Прямо на таких вот приёмах, прилюдно, на глазах у сотен людей. Похоже, его отравленный мозг считал это верхом романтики.

Ладно бы стихи были красивые… Нет. Это была каша из гормонов и страсти, глупые и нескладные. В которых излишней патетики и пафоса было намного больше чем ритма и смысла. Каждое «признание» заканчивалось одинаково: Вероника закатывала глаза, улыбаясь Александру, а на деле потешаясь над его глупостью. Немногочисленные сочувствующие наследнику, прикрывали глаза не зная, куда деться от испанского стыда, а вокруг — смех, шепотки, колкости. Молодые аристократы шепотом высмеивали «поэта», публика наслаждалась бесплатным цирком.

Александр, прежний Александр, раз за разом выставлял себя посмешищем.

Зачем она спросила про стихи? Решила напомнить всем, кто тут держит его на поводке? Захотела самоутвердится?

Услышав её звонкий голос, цитирующий стихотворение, публика вокруг оживилась. Сначала парочка любопытных взглядов — потом ещё несколько. Люди словно сами собой начали сбиваться в кучки, будто случайно подходили по ближе, и останавливались неподалёку, явно прислушиваясь.

Вероника прекрасно это заметила. Она чуть повернулась боком, так чтобы свет хрустальной люстры падал на неё удачнее, и обвела собравшихся торжествующим взглядом. В её глазах мелькала уверенность победительницы: вот он — момент, когда наследник снова выставлен на посмешище, а она в центре внимания. А все вокруг в очередной раз увидят власть девушки на будущим государем.

Я молчал, сохраняя лёгкую улыбку. Пусть. Внутри меня кипела мрачная усмешка: ах да, цирковое представление продолжается. Только вот они ещё не поняли, что шут не тот, кем кажется.