— А почему мы сразу не забронировали? Когда ещё с Питера ехали? — спросила Лина.

Савельев бросил на девчонку уничижительный взгляд, но ответа не удостоил.

— И правда, Андрей, почему? — задал вопрос уже я.

— Ваше высочество, я не знал наших планов. Может быть, остались бы ночевать на заводе? Или ещё где. Да и не думал, что подобная ситуация вообще возможна! — начал оправдываться начальник охраны. — В следующий раз буду умнее, забронирую заранее.

— Сдаётся мне, что даже если бы ты забронировал заранее, нам бы всё равно отказали, — задумчиво протянул я.

— Почему? Думаете, это их рук дело? — сообразил Савельев.

— Уверен в этом. Давай, хватит звонить. Какая там следующая гостиница? Поехали, поговорим лично.

— Следующая — «Египетская ночь» . Злачное место. Если нам и там откажут, то это уже край, — сверился со списком Савельев.

— Хорошо. Едем в «Египетскую ночь» .

— Я чекнула в приложении, — вставила удивлённая Лина, подняв глаза из смартфона. — Во всём Смоленске вообще мест нет. Только квартиры в аренду, если.

— Понял. Едем всё равно. На месте разберёмся, — подытожил я.

Добравшись до гостиницы, мы получили обычный, уже знакомый ответ. Но в этот раз не ушли молча. Управляющего прижали к стенке.

— Говори, сука, кто запретил вам нас селить. Говори — или хуже будет, — рычал Савельев, прижимая локтём горло мужчине.

Управляющий — маленький, лысый, весь в поту, с бегающими глазами — сначала всё отрицал и грозился вызвать полицию. Но потом, увидев пистолет в кобуре, прошептал, запинаясь:

— Команда сверху. Приказали не селить… От мэра…

Он хрипло дышал, вытирая со лба пот.

— То есть места есть? — уточнил Савельев.

— Да, но… — глаза управляющего забегали.

— Никаких «но». Мы заселяемся. Нам нужны лучшие номера. На одном этаже. Рядом.

«Египетская ночь» оказалась дешёвым ночлежным отелем, где чаще останавливались любители провести ночь с девушками лёгкого поведения, чем уважающие себя туристы. Место хуже сложно было найти: облупившаяся вывеска, ковровая плитка на полу, запах дешёвого освежителя и стены тоньше фанеры. Слышимость фантастическая. Хорошо хоть бельё было чистым, а душ работал.

Несмотря на усталость, я долго ворочался в постели. Гнев не давал уснуть. Унижения на заводе Бронникова вновь оживали в памяти. Отказ заселить — последняя капля. Я в ярости ударил кулаком в подушку.

— Суки… — прошипел я.

Дискомфорт и грязь меня не пугали — в аду были места и похуже. Но специально подстроенные отказы в заселении, попытки указать мне моё место… Зачем это? Думают что имеют дело с изнеженным цесаревичем, которого подобные мелкие бытовые трудности могут смутить, выбить из колеи, заставить нервничать, допускать ошибки и в конце концов опустить руки?