— Погодь, лейтенант, а это вот чего такое сейчас на твоем телевизоре[21] было? Там же вроде как я мелькнул?

— Что? А, понял. В наши шлемы встроены камеры, включающиеся в момент активации боевых систем бронекомплектов. Картинка одновременно пишется на микрочипы и копируется на командирский планшет. Для отчетности, так сказать: подделать подобную запись практически невозможно, она прошивается специальным кодом, параметры которого знают только в особом отделе. Короче говоря, что-то вроде рапорта о проделанной боевой работе: по возвращении с задания все записи сдаются и анализируются командованием.

— Так вы, получается, и нас с товарищами тоже… сфотографировали?

— Типа того, — улыбнулся Локтев, раскрывая картинку на весь экран. — Глядите, коль охота. Запись из той избы, где вас допрашивали. Не вся, понятно, просто отрывок.

Иван Михайлович замер, разглядывая самого себя — напряженного, словно готовая лопнуть струна, с трофейным девятимиллиметровым «люгером» в вытянутой руке. Снимала, судя по всему, камера кого-то из стоящих сбоку от контрразведчика спецназовцев. Вот пистолет дернулся первый раз — ствол окутался клубом дыма, мелькнула стреляная гильза. Видимо от неожиданности боец автоматически взглянул в направлении выстрела — как раз вовремя, чтобы его камера бесстрастно запечатлела (качество записи, как мельком отметил Леха, было просто отменным) запрокидывающегося назад Гудериана.

— Ох ты ж, мать честная! — ахнул особист, глядя, как следом падает, нелепо мотнув простреленной головой, оберст-лейтенант и майор, как теперь понимал Степанов — видимо, тот самый командир танкового батальона Нойманн, о котором рассказывала девушка.

И неожиданно добавил:

— Вот оно как, разведка, выходит: я-то, дурак, думал, что никаких доказательств наших с тобой подвигов не имеется, а у товарищей потомков все, стало быть, запротоколировано. От сих до сих, как говорится! Пусть только теперь кто не поверит, что мы и в плену побывали, и лично самого генерал-полковника хлопнули! Есть доказательства, есть! Железные доказательства, железобетонные, можно сказать!

— Эт точно, — голосом киношного товарища Сухова ответил десантник.

И подумал про себя — без малейшего, впрочем, раздражения: «Интересно, сколько у гостей из будущего еще всяких-разных хитрушек в рукавах скафандров припрятано? И кстати, так он и поверил, что Володька случайно это видео запустил! Вот прям взял — и поверил!»…

Район Борисова, 1 июля 1941 года

Мост — тот самый, что в исторических документах значился «новым автомобильным мостом», и на самом деле впечатлял. Две ажурные металлические фермы на трех массивных «быках» — и еще добрых сто метров способного выдержать многотонную нагрузку настила на четырех опорах, каждая из нескольких бетонных свай. По сравнению с ним даже старый двухпутейный железнодорожный мост, возведенный еще в самом начале века, выглядел не столь величественно. Что, впрочем, ничуть не влияло на его дальнейшую судьбу…