поровнялся с парочкой и потянул носом воздух, понял, что ошибся. Употели, и еще как – даже густой аромат одеколона не забивал запаха. Как же им, бедным, нелегко жилось-то в 1914 году! Кавалер приподнял свою смешную шляпу (блеснул пробор – такой же намасленный, как у реалиста Фандорина), согнул руку бубликом: – Милости прошу обпереться об мой локоть, драгоценная Евлампия Бонифатьевна. Ластик был уверен, что девушка рассмеется в ответ на это шутливое обращение, но та церемонно кивнула: – Мерси, Пантелей Кондратьич, беспременно обопрусь. И оба чинно, торжественно проследовали в кондитерскую. Вот бы у нас в лицее все так разговаривали, принялся мечтать Ластик. Входит он в класс и говорит Мишке: «Драгоценный Михаил Бонифатьевич, милости прошу не обдираться вашим локтем об мою половину парты». В мечтах и не заметил, как миновал Потаповский переулок и повернул в Сверчков. Профессор сказал: железные ворота, повернуть во двор, крыльцо в четыре ступеньки… Вон они, ворота. Столбы от старости вросли в землю. Неужели здесь живет Эраст Петрович Фандорин? Сердце Ластика заколотилось, как бешеное. Он разом забыл о пустяках и побежал вперед, спасать честь Дорнов и будущее человечества. «Сево надо?» На двери сияла ярко начищенная табличка. На ней только имя, без звания, без указания профессии. Эрастъ Петровичъ ФАНДОРИНЪ Ластик поднес палец к кнопке звонка, но нажать не решился. Неужели он сейчас наяву увидит элегантного брюнета с седыми висками – того самого, с портрета? Правда, там Эраст Петрович молодой, а в 1914 году ему уже… сколько? Он родился в 1856-ом, значит, целых 58 лет. Наверно, совсем седой. Что же ему сказать-то? Здравствуйте, я ваш правнук? Нет, лучше ничего не говорить, а сразу протянуть письмо. Надо думать, мистер Ван Дорн там всё что нужно объясняет. Ластик сунул руку за пазуху. Похолодел. Конверта с бумагами не было! То ли вывалился по дороге, то ли, что вероятней, вытащили хитровские ловкачи – подумали, деньги. Беда! Что делать? Попробовать объяснить самому? Но разве Эраст Петрович поверит мальчишке-реалисту, несущему фантастическую чушь? Кто вообще в такое поверит! А в конверте были и факты, и доказательства… Ох! Там ведь еще было имя и адрес генерала, у которого хранится Яблоко! Ничего не попишешь, придется возвращаться к профессору. Пусть приготовит новый конверт. До чего же стыдно! Паршивый из Ластика получился фон Дорн… Он понуро развернулся, собираясь спуститься по ступенькам, но дверь вдруг взяла и отворилась. На Ластика смотрел невысокий, крепко