Позавчера Что? Где? Когда? Позади клювастого маячил еще один, но его Ластик разглядеть не успел, потому что поскорей опять зажмурился. Господи, что ж это такое? Где он? В какой эпохе? И чего хотят от него эти кошмарные существа? Как странно они говорят – вроде по-русски, а вроде бы и нет. – Посвети-кось. Лицу стало жарко. Совсем рядом потрескивал огонь, сквозь веки просвечивало багрянцем. Тот, что велел посветить, сказал: – Гли, ликом бел, пригож, недырляв. В другой ситуации Ластик, возможно почувствовал бы себя польщенным, но не сейчас. – Росток не велик ли? – засомневался страшный Клюв. – Сказано аршин да двунадесять вершков. Ну как кошачья рожа вдругорядь забранится? – Гожий мертвяк, влачим, – решил Митьша (похоже, он тут был главный). – Поспевать надоть. Луна на ущербе, свет скоро. Ластика подхватили с двух сторон, положили на жесткое, прикрыли рогожей. В нос шибануло чем-то таким пахучим, что он едва не расчихался. Подняли, понесли. Теперь бы и подглядеть, что вокруг, но накрыли Ластика на совесть, с головой – ничего не видно. Пришлось, как пишут в романах, обратиться в слух. Слух снабжал информацией скупо. Звук шагов. Судя по чавканью, шлепают по грязи. Фр-р-р-р! – фыркнуло у Ластика над самой головой. – Но, дура, балуй! Ага, лошадь. Кинули на мягкое, пахучее, немного колкое. Сено. Поверх рогожи накрыли еще чем-то – вроде мешковиной. – Пошла! Скрипнули колеса, копыта зачавкали по грязи. – Чудно, – прогнусавил Клюв. – Немчина поганого схоронили на хрестьянском погосте. Митьша ответил: – Без домовины сунули, яко пса. Сказывали, на Немецкой слободе мор язвенный. Подкинули втай, басурманы. Ярыжек моровых страшатся. – Митяй, а на нас-от язва с мертвяка не кинется? – Милостив Господь. Коту энтому смердячему про то, откель сволокли, молчок – в ворота не попустит. Всё это было малопонятно и очень тревожно. Ластик потихоньку приподнял край рогожи – посмотреть, что вокруг, однако почти ничего не увидел. Темнотища. Лужа блестит, большая. Какой-то забор из заостренных бревен. С той стороны громко залаяла собака. – Митьша, рогатка! Вертать али как? – Не робей, дери бороду выше. Спереди крикнули, басом: – Стой! Кто таки? Не тати ли? Куды едетя до свету? И лязгнуло железо. Телега остановилась. Митьша важно ответил: – На Ваганьков рогожи везем, на подворье князь-Василья, ближнего государева боярина. – Василья Ивановича? Старшого Шуйского? Ну поди, поди, – разрешил бас. Противно заскрипело дерево, телега качнулась, покатила дальше. Копыта застучали суше и звонче – повозка