замка нет! Створка слегка покачивалась, будто приглашая распахнуть ее и войти. Ластиком овладели два противоположных чувства. Первое щекотало грудь изнутри, стискивало сердце и подначивало: «Иди, иди туда, другого такого случая не будет!» Второе же рассыпало по спине ледяные мурашки и пискнуло: «Не вздумай! Что еще за голос такой? Беги, пока цел!» Оглянувшись, нет ли кого во дворе, Ластик проскользнул за решетку и прикрыл за собой дверь. – Эраст, Эраст, сюда! – позвала темнота. Было страшно, но и любопытно. Он пробежал по покатому асфальтовому спуску и, оказавшись под сводом погреба, остановился. Свет с улицы проникал вглубь подвала метров на десять, дальше же было совсем темно. Ластик заколебался. Не хватало еще опоздать на первый урок. С преподавателем геометрии Михал Михалычем шутки плохи. Он уж совсем собрался повернуть назад, но тут услышал опять, теперь совсем близко: – Эраст, Эраст, сюда! И так не захотелось идти дальше! Повернуться бы и кинуться из этого нехорошего места наутек. Ну их, эти тайны и необъяснимые явления. Еще пару месяцев назад он сбежал бы. Но летом, во время каникул, Ластик решил, что будет укреплять волю и развивать храбрость. Дело продвигалось трудно. Однажды (дело было на даче) попробовал досидеть до полуночи на кладбище, но когда над головой страшно заухала птица, не выдержал – убежал. Пришлось идти во второй раз. Потом заставил себя прыгать с вышки, головой вниз. С трехметровой спрыгнул, а с пятиметровой так и не сумел. Проторчал наверху битый час. Дождался, когда рядом никого не будет, и слез. До сих пор стыдно. Так вот, чтоб потом не было стыдно, Ластик и заставил себя пойти дальше, навстречу зовущему голосу. Сделал шаг. Потом еще, еще, еще. Сделалось совсем темно. Сзади ослепительно белел, манил к себе квадрат выхода. А впереди вдруг блеснули две зеленые искорки. Кошка? Или крыса? К кошкам Ластик был равнодушен, а вот крыс ужасно не любил. В подземелье стало тихо. Никто больше шестиклассника Фандорина не звал. Глаза немножко привыкли к мраку, разглядели впереди что-то большое, прямоугольное. Десять шагов вперед – и хорош, сказал себе Ластик. Это будет по-честному. Набрал побольше воздуха, обхватил себя за ребра, чтоб поменьше стучало сердце, и отсчитал шаги: раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять. Остановился. По-прежнему тихо. Прямоугольное, большое оказалось старым кузовом от грузовика – только и всего. – Кто тут? – спросил Ластик слегка подрагивающим голосом. Никакого ответа. Ну и пожалуйста, подумал он