Признаюсь, что испытал в тот момент много негативных эмоций. Но нет преград для патриотов и я, ведомый непреодолимым желанием во что бы то ни стало прийти туда, куда меня послали по громкоговорителю, решил стоически превозмогать все возникающие на пути трудности. При помощи лома и какой-то матери я чудом выбрался из этого чуда инженерной мысли по вентиляционной шахте. И, ожидаемо, оказался не в корпусе «1Б».
Я, было, растерялся, но тут на свою удачу увидел двух чётких на вид пацанов, которые, судя по виду, направлялись прямиком в блок «1Б», и решил спросить у них дорогу, а лучше попросить проводить меня. Вместо этого весёлые ребята принялись швыряться в меня весёлыми огненными шарами и кидаться с весёлыми костяными ножами. Госпожа следователь, скажу вам без обиняков — я люблю жизнь и готов биться за неё насмерть! Чтобы не быть голословным в этом утверждении, я привёл одного из нападавших в состояние временной недееспособности. Второй нападающий убежал сам.
Посчитав инцидент исчерпанным, я решил проверить пульс у обездвиженного противника и при необходимости оказать первую медицинскую помощь, но не успел. Из-за угла выбежал третий неизвестный гражданин бородатой наружности и с криком «немцы π-дарасы!» припечатал меня к стене очень тяжёлой гравитационной волной. Я потерял сознание. Очнувшись, обнаружил, что гражданин Шрирача уже не нуждается в медицинской помощи по причине своей скоропостижной кончины. Не берусь утверждать наверняка, но, судя по всему, причиной, приведшей к его окончательной гибели, послужила всё та же силовая волна, изошедшая из бородатого гражданина.
После этого прискорбного инцидента я зашёл ближайший лифт и поднялся на свой этаж. К тому времени сигнал тревоги уже не звучал, а с ним пропала и необходимость в эвакуации и посещении блока «1Б». По причине отсутствия дальнейших инструкций со стороны аварийной системы оповещения этого замечательного заведения я решил вернуться в свой номер и досмотреть так бесцеремонно прерванный сон. Эротический, между прочим. Гаремник.
Следователь была слегка ошарашена. Может быть, даже немного растеряна, и наверняка чуть-чуть сбита с толку. Она точно не ожидала такой неприкрытой наглости, а я к тому же был весьма нахален. Дьявольски убедителен. И чертовски самоуверен. По крайней мере, мне хотелось в это верить…
— Почему же вы сразу не сообщили об этом происшествии? — попыталась хоть за что-то уцепиться следачка.
— Ждал подходящего момента, — я обезоруживающе развёл руками. — Да и о чём сообщать? О том, что местные лифты увозят людей в тюрьму, где их пытаются зажарить, нашинковать и прихлопнуть беглые арестанты? Так я не был уверен, что это не какая-то хитрая проверка. Может у вас так принято, с криком «это Спарта!» бросать детей в пропасть и смотреть, кто взлетит, а кто нет. Я не знаком с вашими порядками, но порядком наслышан о том, что в чужой монастырь со своим порядком не ходят. Да и вообще, я буквально накануне вечером узнал, что существует всякое там «сверхъестественное» и прочие Табу. Ну и, в целом, сообщать о подобных происшествиях по предписанию Табуляриума следует не вам, а в региональное отделение Инквизиции. Так что может ещё и сообщу…