теми же отсветами, что колышутся — откуда они взялись? — на низком потолке спальни. И со всех сторон прибывает вода. Свежесть и холод поднимались не от плит: это начинает разливаться широкая, вечная река [106] . «Не спрашивай, как меня зовут, — кричит она уже издалека. — Может быть, ответ — буква, недостающая в алфавите; может быть, слово, не существующее в языке? Или это просто имя, всего-навсего имя, которое тебе важно произнести [107] ? Возьми меня за руку, держи как можно крепче, не отпускай, не отдавай чужим силам, этого, надеюсь, будет достаточно, — река огромна, да, темная, шумная, она меня затягивает, она уносит меня, но наша спальня невелика: рядом, в шаге от нас, комод, зеркало. Все дышит покоем, нас одолевает сон, и мы слышим не жаворонка, любимый, а соловья [108] , правда?» Научные библиотеки Библиотека Французского института в Риме. Я молод, я занимаюсь изучением Mirabilis Urbis Romae — работой, порученной мне Андре Шастелем [109] . И только что сделал открытие: наткнулся на одной из полок на старинное описание Рима, о существовании которого всего минуту назад не было известно ни мне, ни, вероятно, кому-либо другому, поскольку это не печатное издание и не рукопись, а чаша, до краев наполненная водой. С осторожностью, подобающей переписчику, филологу, беру ее и несу к столу, радуясь, что и в это знойное утро мое обычное место не занято, ведь в окне слева от него видна кампанила церкви алла Сапиенца [110] . Ни капли не расплескав, ставлю чашу среди моих тетрадей и книг, осматриваю ее. Она слегка холодит пальцы. Это в самом деле вода? Во всяком случае, там движутся отражения, которые, по-моему, не имеют никакого отношения к сегодняшнему яркому солнцу. Даже не отражения: скорее, какие-то образы. Сперва зыбкие, потом более отчетливые, они проступают на поверхности мира и меня окружают. Где я? Кому принадлежат руки, перемещающиеся прямо перед моими глазами, чем они так обеспокоены, что ищут на загроможденном столе? Карманный нож отдаленно напоминает мой, книги я, похоже, когда-то читал, тетрадь исписана знакомым почерком, но сказать точно чьим — не могу. Это я беру авторучку? Собираюсь что-то написать в этом ином мире и никак не решусь? Но кто я? Понял! Я знаю, в какой раннехристианской часовне я сейчас работаю, сидя в темном боковом приделе, под сводами, вобравшими в себя заунывный голос ладана. Это подземная библиотека Института Кларков в Уильямстауне, Массачусетс [111] , одно из ни с чем не сравнимых мест, существующих на нашей земле. Я разместился