Ты часто Ошибался, но я понимал Внутреннюю истину твоих заблуждений. Прими этой ночью мой дар: Желание верить и сегодня, что жизнь Имеет смысл. Даже если снаружи Только ветер и камень. И порой, далеко, Слабый, запинающийся свет. Свет, учил Плотин, Рождается из глаз [119] : оттуда Он устремляется в материю, что-то ищет, И, бывает, этот мощный луч, Шаря, время от времени колеблясь, Наконец застывая, чтобы Стать еще невнятными словами, струится Из слепых глаз. Щемит сердце При виде сияющих пустых орбит. Я беру руки слепца в свои, Я припадаю жадными губами К его пальцам. Среди вас Есть еще один [120] , чьи слова, задыхаясь От неутолимой жажды абсолюта, Прорвали когда-то собственным лучом Черное небо, где долгие годы Я не мог разглядеть ни единой зги. Он познал редкую муку: Сознанье, что ему не обрести никогда Наиболее желанного блага И, еще горше, — что предмет его желанья Всего лишь иллюзия. Но понимал: Нужно считать ее реальностью, чтобы Вернуть к жизни Ту, которую он любил И которая не любила его, но тоже Умирала, как он, от бесплодной мечты. И другие, несколько человек. Была уже ночь. Они дарили мне книги, Открывали их на нужных страницах. Я не смел вникать в эти слова, Разверзавшиеся во мне бездной, Где по каменным обрывам с уступа на уступ Прыгают крики, Где руки воздеты к пустым небесам, Где слышны Глухие удары в комнатах без окон, — Слова, всегда говорящие о смерти, О том, чего мы не понимаем. Но все же Я слушал, одолевая страх, И в глубине этой бездны различал Похожих на ребенка, что спит, окутан Своим тихим сновиденьем, небо, землю, Соединенные кронами деревьев, Еще серыми в свете зари, лишь начинавшем Черпать полными горстями краски близкого утра. Выйдем из дома рано, Пока все дышит покоем, пока Добро — это плод, светящийся в листве, А истина — еле слышный гомон Просыпающихся животных. Друзья, будем помнить: в задумчивой жизни Ветвей, кустов есть какое-то знанье, А в их ожидании — то, что может Оправдать нашу любовь. Пусть Пламя их алфавита у нас на столах Светит ярко и сегодня ночью. Возьмем чашу наших слов — да, заскорузлых, Обугленных — и прямо из нее Будем пить, как прежде, это ничто: Скопления звезд, белых карликов. Будем Это ничто, как прежде, любить. Один из нас встает, выходит из зала, Смотрит в небо, простертое над ночью. Это река без берегов, однако Ее течение внезапно, Как будто услышав неведомый призыв, Резко поворачивает там, в вышине, Устремляясь в будущее. Если подойти К этому человеку вплотную, Дотронуться рукой до его плеча — Он не