— Да и вообще, такая, — слово «такая» Шаболдин произнёс с нажимом в голосе, — смерть жены Гурову более чем выгодна. Однако же забирать Фёдора Захаровича и сажать его в камеру я пока не стал. — Я не успел удивиться столь необычному для образа действий пристава решению, как сам же он и продолжил: — Зато уже послал наряд за Алёной Букриной.

А вот это хорошо придумано! Одно дело — сажать Гурова под замок по подозрению, которое ещё доказывать надо, и совсем другое — на основании показаний, уничтожающих его алиби в убийстве Шишовой. Да и с учётом обстоятельств смерти Ольги Гуровой за жизнь Букриной у меня лично появились было изрядные опасения. Так что пусть та Букрина посидит пока взаперти, зато хотя бы живою останется. Я ещё успел изложить Шаболдину свои соображения, как не допустить попадания всего наследства в руки Василия Гурова, а пристав успел со мной в том согласиться, как в кабинет вошёл урядник Фомин, старший в посланном за Букриной наряде, и принёс крайне плохие, не сказать бы грубее, известия.

Дома Фомин Букрину не застал. Досадная неудача добросовестного служаку не остановила, и он прошёлся по соседям, однако по итогам того обхода выяснилось, что неудача оказалась даже более неприятной, чем это виделось поначалу. Одна из соседок, некая вдова Прасковья Семёнова Храмцова, показала, что Алёна Букрина позавчера ещё уехала к родным в Псков, а её, Храмцову, попросила следить, чтобы дом зимой не оставался нетопленым, да оставила ей ключ и немного денег. Храмцову эту Фомин привёз с собой, мы с Шаболдиным тут же её и допросили, но толку от того было чуть — она утверждала, что о сроках своего возвращения в Москву Букрина ничего не говорила. Как Букрина покинула дом и что взяла с собою, Храмцова, по её словам, не видела.

Прихватив Храмцову, мы поехали осматривать дом Букриной. Особых успехов осмотр не принёс, за тем лишь исключением, что Шаболдин не нашёл в доме ценных бумаг, кои Букрина показывала ему в прошлый раз. Установить, что и сколько взяла она с собой из одежды и иных вещей, пристав не смог. Неприятно, конечно, но приходилось признать, что Фёдор Гуров нас тут переиграл — вряд ли идея на время исчезнуть пришла бы в голову самой Букриной. Впрочем, хорошо ещё, если и правда на время, на примере истории с несчастными Антониной Ташлиной и Викентием Данилевичем я имел представление, чем могут обернуться такие внезапные отъезды. [2]

…Со следующего дня розыск пошёл своим чередом, прямо на ходу набирая обороты. Сначала я вытащил в Елоховскую губную управу Андрея Василькова, чтобы тот снял у мёртвой Ольги Гуровой отпечатки пальцев, затем Шаболдин под расписку выдал ему склянку, с которой уже закончил работать губной прозектор, взявший смывы для исследования яда. Потом прозектор занялся самим телом, а Курков продолжал искать, через кого могли утечь из конторы присяжного поверенного Манькова сведения о тех самых облигациях. Такая работа не могла не дать результатов, и уже скоро они последовали.