Он закатил глаза, вынул мобилу из кармана и передал в руки Островской.

— Три уровня подняла только что. И «боже» работает, и «господи», и такое всякое, — насторожённо объявила она. — Не в формулировке дело, выходит. Что за нах?

— Я уже объяснил.

— Ты хочешь, чтобы я в чертей поверила? — прищурилась Островская насмешливо.

— В инопланетян же ты поверила, — пожал Пашка плечами.

— Откуда ты знаешь? Про это в письме не было. Ты его вскрыл, да? Не стал доставлять?

— Лосев умер. Доставлять некому.

— Как — умер⁈ — встрепенулась она. И попятилась.

— Покончил, мать его, с собой! Как ты умудрилась на меня выйти⁈ Я же изменил тебе память, всем вам.

Островская сощурилась. Помедлила с полминуты, о чём-то размышляя. Потом толкнула дверь в комнату, где на кровати спала беспробудным сном потасканная тётка в чёрном платье. Прошла к письменному столу, выдвинула ящик. И вынула два зип-пакетика для бисера. В одном было две крупинки гречки, второй оказался почти полный коричневыми зёрнышками.

— Я странная какая-то была после новостей о смерти Игоря Максимовича, — проговорила она, бросив пакетики на стол. — Синяк на лице откуда-то взялся. Потом переодевалась — и из капюшона толстовки посыпалась сухая гречневая крупа. И в лифаке ещё была, за воротом. А когда вечером мы встретились в кафе, ты счёт оплачивал, вынул из кармана карту — и с салфеткой смятой тоже крупа выпала. Меня это удивило, и я её забрала. — Она постучала ногтем по пакетику с двумя гречинками. — Дома собрала то, что из моей одежды вытряхнулось. Начала сканить приложением.

— Офигеть, и чё? — Пашка понял, что слушает как заворожённый.

— Оба образца оказались из одной фабричной упаковки, вот что, — хмыкнула Островская не без гордости. — В инфо, в глубине, было. Ну я стала уже смотреть историю крупинок по геолокации, где они перемещались, по часам. Чтобы найти, когда бывали в одной точке в одно время. Там, по логике, ты и я должны были находиться одновременно, хотя я этого не помнила напрочь. Почему-то тогда мне казалось, что ты навряд ли нас бы наёбывал, странное какое-то к тебе доверие вдруг проснулось. Но надо было проверить. Ты и взаимоотношения нам можешь менять?

— Ебать ты Шерлок Холмс! — восхитился Пашка и, кажется, первый раз испытал к ней уважение. — Да, могу. Толку только, как погляжу, мало. Надо было сотку доверия херануть, блин.

— Ну спасибо. Фиг тебе, а не доверие. Доверие заслужить нужно. У меня отношение выправилось само за полдня, когда я на твою квартиру по геолокациям гречки вышла. Поняла, что умеешь, блять. Ну и заслала туда Игоря, потому что выходило, что ты не только всем можешь память править, но и нам. Рисковать не хотела. Про план с воробьями ты, я так понимаю, сам уже понял. Как меня вычислил?