— Подсказали, — признался Пашка. — Одна знакомая демоница.

Островская прыснула. Потом напряглась.

— Ты серьёзно? — скривилась она. — Откуда у тебя возможность нам память править? У меня уровень выше твоего уже.

— Ты проверила заповеди?

— Да ну это ерунда же какая-то! — возмутилась она. — Я же знаю, что ты с какими-то смотрящими встречался! Хочешь сказать, что это были черти⁈

— Проверь заповеди, — повторил Пашка и сел на кровать рядом со спящей тёткой.

Островская состроила невообразимую мину на своей игровой морде, а потом уткнулась в телефон. Что-то поклацала в поиске.

— Единственный бог — это наука, — скривившись, объявила она, глядя на дисплей. Потом вздрогнула. Глаза забегали по строчкам. — Вахтанг меня избивает постоянно, — как-то сдавленно пискнула Островская затем и вздрогнула опять. — Да ну быть такого не может, что за фокусы⁈

— Ты же тоже не читала лицензионное соглашение? — глядя в ковёр, поинтересовался Пашка. — От «Дополненной реальности»?

— Это какой-то странный прикол. Не может быть никакого дьявола, блин.

Младший Соколов помедлил, а потом протянул ладонь.

— Дай мою мобилу. Вы с Марципаном и Васиным хотели мою память после смерти историка посмотреть в том воспоминании, которое я почистил.

— Знаю, я видела видос из истории твоей кухни, — хмыкнула Островская.

— Ну так я тебе тот день сейчас загружу. В оригинале.

Она помедлила. Закусила губу. Потом сказала, что мать вырывала ей волосы, дед сдал в детский дом, а миром правят олимпийские боги. Завтыкала на полученные «достижения».

И отдала-таки Пашкин телефон владельцу.

Видос про Везельвула она смотрела в полном ахуе.

— Это же монтаж, правда? — наконец выдавила Островская помертвевшими губами. — Ты меня разводишь, да?

— Думай, что хочешь, вот серьёзно, — разозлился Пашка. Забрал из её наманикюренных пальцев мобилу с перекрывшим воспоминание новым драконом и поднялся.

Островская уставилась невидящими глазами прямо перед собой.

Пашка помедлил с минуту, а потом пошёл из комнаты, переступил в коридоре через бабку и Вахтанга и наконец-то вырвался из кошачьей вони на воздух.

Спустился вниз.

В голове воцарялась пустота.

Островская жила от Соколовых очень рядом, к себе он дотопал за пять минут. Открыл дверь своими ключами.

Похоже, в квартире никого не было. В коридоре, на месте буйства архангельского электрика, за время Пашкиного исчезновения из дома появилась свежая обоина. Рядом стоял боком рулон и высилась на разостланном пустом пакете подтёкшая банка клея.

Пашка разулся и наведался к умывальнику: несколько раз окатил лицо холодной водой.