— Хватит! — вторил бабке обрисовавшийся на заднем плане Лосев, весь грязный, какой-то землисто-серый, как трупак в кинохе про зомбаков.

А потом началось землетрясение, Пашка заходил ходуном, будто корёжил его столбняк, а цыганка и Лосев орали хором: «Вали! Вали!»

И тут же на Соколова-младшего пролилась небесная речка. Арктическая.

С диким вскриком вскочил он, мокрый и ошалелый, впотьмах посреди стройки под гогот Толика. Рожа и плечи были мокрые, вода потекла сзади за шиворот, и одна противная струйка мерзко нырнула под пояс джинсов в самом чувствительном месте.

— Пора вставать, начало десятого! — объявил Толик. — Не могу больше тут торчать, а тебя не дотрясёшься. Мне предков провожать надо и хоть как-то собраться, блин. Ну чё? Приснилось, что хотел-то?

— На хера ты меня окатил⁈ — возмутился Пашка, приходя в себя. Он ещё ватными мозгами сфокусировался на телефоне и вернул энергию, чтобы очухаться. Соображаловка тут же встала на место.

— По-другому не фурычило, — развёл руками Толик, поднимаясь с кортанов и отшвыривая пустую баклажку. — Сам сказал, это на крайняк способ.

— В случае нападения или опасности, бля! — огрызнулся Пашка и затряс башкой: кажется, ещё и в левое ухо вода попала.

— А мне и послышалось, что кто-то идёт. По двору точно шастали.

Пашка напрягся. Огляделся. Но никто не показывался.

— Давай, шевелись, — поторопил Толик. — В натуре валить уже надо. Родаки дважды звонили. Пошли, я мотор вызвал.

— Ты смотри, не пиздани там Островской, что знаешь про её игру, отдыхатель с нечестью! — проворчал Пашка, тоже поднимаясь.

— Да что ты заладил, — закатил глаза Толик, — нормальная у Максима девка. Харе.

Дома сильно подфартило: Серёги не было, а Другая мама сказала, что он нашёл работу в ночь. Пашка запоздало припомнил, что надо же и самому делать вид, что работает, и помогать лишённой сыновним произволом кормильца мамке. Наплёл за ужином что-то про сегодняшнюю смену курьером и перекинул ей пятёру на карту, сильно смутив: такие деньги в семье испокон веку считались большими. Мамка вон радовалась, когда за месяц пятнашку приносила, и то выходило оно оттого, что цены покупателям колготок то и дело называла свои, а не указанные хозяйкой точки.

Пашка же в мота превратился так же быстро, как и в божка-душепродавца, блин.

Банковский счёт намекал, что пора бы посетить стоматологии. Но мысли убегали в другую сторону: по пути, когда Толик уже высадился около своего подъезда и помчал выпроваживать предков на курорты да собирать шмотьё в поход, дошло до Павла Андреевича, кем была цыганка из болотного сна.