Офонареть. И чё Серёга будет теперь делать?

Младший Соколов попробовал представить в квартире наличие этой вот Юльки в халате и бигудях с младенцем на постоянной основе и прям закашлялся.

Короткий укол злорадства прошёл очень быстро. Братец у Пашки, конечно, был мудилой, но не так, чтобы… Короче, это был перебор.

А ещё станет очередным ударом для Другой мамы.

Ребёнок, блин! Куда им ещё и ребёнка⁈

А может, пиздит всё-таки?

Мелькнувшая надежда как-то очень порадовала.

Пашка вбил братца во «В работе» и клацнул по Юлии Малышевой через его память. Проверил характеристики. Она действительно была беременна.

Игра выдала медведя.

Примерно полчаса понадобилось, чтобы сообразить, как глянуть через прилогу отца ребёнка.

Только вот им был…

У Пашки перехватило дыхание! Им был вовсе не Сергей Андреевич Соколов!

Экран перекрыла эмблема с драконом. То есть эта курва прикатила откуда-то из-под Иркутска (вроде там братец служил, толком Пашка не вникал: свалила напасть, и радовался) с пузом и одним чемоданом, чтобы повесить на Серёгу левого пиздюка⁈ Хорошенькое дело! Да гнать её просто в шею! Вообще берега попутала!!!

А может, она сама не в курсах?

Пашка уже собирался прояснить это обстоятельство через архивную справку из памяти по поисковому запросу, когда из коридора, синхронно с ударом створки двери о стену, послышался братов визгливый ор:

— Значит, я уйду! Ты не слушаешь ни хрена!

— Ну и вали!!! — истерически заверещала незваная гостья. — Только я никуда отсюда не сдвинусь! Ты сам меня звал, Серёжа! Ты должен о нас позаботиться! Должен!

Шаги старшего Соколова прогрохотали по коридору, потом хлопнула входная дверь.

— Значит, я буду с твоими родителями разговаривать! — визжала Юля, уже явно без смысла из их с Серёгой спальни. — Ты думаешь, я просто уеду, что ли⁈

Потом голос сместился, и до Пашки долетело уже больше из окна, словно девица там стала орать куда-то на улицу в форточку:

— Засунь эти деньги себе в жопу! Я не буду убивать нашего ребёнка! Тебе придётся о нас позаботиться!!!

Пашка стиснул кулаки.

Ещё и представление для всех соседей⁈

Он так и подлетел на пригоревшем пукане, и, себя не помня, понёсся в комнату.

Юлька Малышева стояла босыми ногами на письменном столе, часть занавески болталась на карнизе, сорванная с зажимов. Её грудь и ещё совсем незаметный, торчащий из-под топа живот ходили ходуном, волосы растрепались, рожа была красная и опухшая, особенно носяра, глаза сверкали.

— Ты кто вообще? — хриплым, сорванным голосом злобно осведомилась девица, возвышаясь над Пашкой, как та статуя на пьедестале. — Братик? Ну знай, значит, что твой родственник учудил и свинтить пытается! Скоро ваши родители придут, а⁈