— Ты ждёшь ребёнка от Николая Гаврилова, — просвистел Пашка.

Необходимость архивной справки тут же отпала: побелевшая волной, приоткрывшая рот и панически выдохнувшая Юлька Малышева выдала свою полную осведомлённость со всеми потрохами. А потом оступилась и неловко села на столе.

— От Серёжи, — прошептала она с ужасом, глядя на Пашку почти как на сошедшее с небес божество.

— Ты ждёшь ребёнка от Николая Олеговича Гаврилова, двадцати трёх лет, бля! — припечатал Пашка.

Губы Юльки искривились, по щекам побежали новые слёзы, а из красного носа полезли пузырями сопли.

— Неправда. Откуда ты знаешь? — почти проскулила она.

— Тебя в больницу повести тесты делать, что ли?

— Ещё нельзя! — сверкнула глазами Юля. — И это вредно вообще для ребёнка и мамы до родов!

— А ты намылилась до родов брата на себе женить, так, что ли⁈ Хера с два! — воинственно сложил руки на груди Пашка.

— Откуда ты знаешь про Колю? — просипела Юля Малышева.

— А я — колдун. Так что лучше проваливай к нему, поняла? — наседал младший Соколов.

— Он мне только деньги на аборт всучил, и всё, — заревела настольная Юля, запястьями обеих рук размазывая по роже сопли. — И Серёжа тоже.

— Ну так сделай, блин! Мать-героиня! — обозлился Пашка.

— Вы все такие умные, блять! — рассвирепела девица. — Ты считаешь, мне ребёнок всрался очень в девятнадцать лет⁈ Я первым делом в больницу пошла! Только у меня резус-фактор отрицательный, а у плода — положительный. При первой беременности это почти ничего, а если её прервать, антитела сохраняются, и вторую можно не выносить, хоть бы и через десять лет! Если аборт сделать, я могу вообще никогда не родить, понимаешь, нет⁈ Вам же всем по фигу! Вы же все только о себе и думаете! Я осторожно, ничего не будет, я умею! А потом — в кусты! Ненавижу вас, ненавижу!

— А я тут при чём? — возмутился младший Соколов. — И Серёга? С Коли иди спрашивай!

— Он свалил, даже адреса мне не оставил! Симку поменял!!! Вы все мне жизнь сломаете! Я бесплодной останусь! Суки! — визгливо выкрикнула она.

Пашка перевёл взгляд на осторожно высунувшегося из-под кровати насторожённого Стержня, который принюхивался в направлении стола.

— То есть ты не хочешь ребёнка тоже?

— А ты хочешь ребёнка рожать в девятнадцать, когда ни кола, ни двора, ни работы, ни мужа даже⁈

— Ты не сделала аборт только потому, что боишься последствий? — повторил Пашка, закусив губу.

— Я не боюсь! Это врачи сказали! Я потом и сама гуглила! Это не лапша, это реально так бывает!

— Сиди тут, — зачем-то сказал младший Соколов. И вытащил телефон.

Разбил пару драконов и поймал Юльку камерой.