Желания пытаться достучаться до отца уже поубавилось почти критично. А точно ли Пашка сохранит это желание после части с отвёрткой? А если нет, то зачем смотреть?..

Он поставил паузу и опять полез курить мимо спящей матери на балкон. Изгрыз до крови нижнюю губу.

Попробовал воскресить недавнее признание перепрошитой родительницы, её рассуждения спокойным, уверенным голосом. Смогла ли бы она сама их повторить, посмотревэто?

Когда в киношках вдруг начинались бэки в прошлое всяких психов, маньяков, садистов или выёбистых хулиганов, и режиссёры пытались показать, как над теми издевались в детстве, Пашка никогда никого не жалел. Наоборот, радовался, что вот этой вот мрази хотя бы тогда досталось по полной. Считал заслуженным возмездием в обратной последовательности. Даже любил представлять, как того же Славку Марципанникова дома порют солдатским ремнём или запирают в сыром погребе бабкиной даче на всю ночь. Как он там плачет и зовёт мамочку. Сразу же воображал на месте получающих по заслугам злодеев из фильмов своих врагов. Злодеи тоже выёбвались — а в конце их нагибали. Иногда показывалось, что нагибали их и до сюжета, причём по полной.

Но чтобы таких жалеть…

— «Запилила», бля, — сплюнул с балкона Пашка, передразнивая Другую маму: даже не вспомнил, которую — всамделишную или приснившуюся в этом диком, непонятном, очевидно, пророческом сне.

Ну вот его самого с детства ебали за всё: и мать, и отец, и Серёга, и училки, и шайка Марципана. И чё? Он, может, и не идеал, но что-то баб не бьёт, и детей своих не пидорасит, и уж точно ни в кого отвёртки не втыкает.

…Хотя на счету Пашки три перевёрнутые отзеркаленные ноты, буквы «вав»…

Трижды нарушенная седьмая заповедь.

У бати была бы одна, если бы Пашку не откачали в больничке.

Но свою последнюю «вав» младший Соколов всерьёз не считал. И по поводу историка сильно спорно, и тоже не своими руками. Да и отца он удалил в состоянии аффекта, блин, как любят по телеку выражаться. Знал бы точно, что будет, и такого бы навряд ли бы наворотил. Вот была бы у Пашки пушка заряженная, хера с два он бы выстрелил в него, уж скорее в потолок. Даже и с отвёрткой в пузе.

Или нет? Или бухой в драке мог бы?

Отвёртка тоже так-то не нож или пистолет. А двинуть камнем в запале, особенно проигрывая, да попасть не туда вроде и Пашка мог бы вполне.

И потом бы обязательно пожалел.

Надо, чтобы батя понял, что он сделал. Не со слов. Надо ему показать.

Вернувшись в комнату, Пашка обнаружил на оставленном телефоне ещё три пуша с драконами и два с «хе» за непочтительность к предкам. Закатил глаза.