— Но… как это возможно?

— Здесь мне добавить нечего, — ответил Дроссельмейер.

— Разрешите, майне геррен, — поднял руку еще некто с Темной стороны, судя по всему, представитель германской делегации.

Морис кивнул.

— Сумеречный мох изучался со времен Линнея, — начал немец. — Он размножается спорами, как и обычный. Вот только питательная среда нужна… несколько иная. Кроме того, эти споры чрезвычайно малы, длительное время их не удавалось обнаружить сумеречным зрением даже через микроскоп.

— К чему вы клоните, месье Фрилинг? — прямо спросил Вуивр.

— Споры синего мха прорастают только на неживой материи. А для пропитания требуют живых эмоций. Вижу пока лишь один путь, как они могли оказаться в ране. Споры находились на когтях или под когтями существа, убившего несчастных. Остаточный чувственный фон позволил им прорасти в остывающих телах.

— Правдоподобно, — пробормотал Дункель.

— Только как эти споры могли в таком количестве прилипнуть к когтям этой твари⁈ — воскликнул Вуивр. — Многим так или иначе приходилось дотрагиваться до этого мерзкого мха, но не припомню случая, чтобы Иные его переносили.

— Полагаю, это существо и живет в Сумраке. В конце концов, пчела переносит пыльцу с цветка на цветок. Нечто подобное может быть и тут.

— Живет в Сумраке? Но почему оно тогда вылезло именно здесь и теперь? — спросил Вуивр. — Почему не избрало другой район Парижа? С какой стати ему нужно охотиться на Темных в преддверии выставки?

— Похоже, ответ имеется, — сказал Градлон и раздумчиво провел подушечкой большого пальца по левому виску, где все так же отчетливо пульсировала жилка. — Мы упускаем, господа, что под выставкой проходят сумеречные катакомбы. Я дал указание перетряхнуть архивы. Вот, извольте, карта…

Пресветлый встал. В воздухе, в том же самом месте, где еще недавно витала объемная картина, показанная Дроссельмейером, развернулась полупрозрачная карта Парижа, исчерченная линиями.

— Красные, месье, это общеизвестные тоннели. Синие — известные только Иным. По-видимому, должны быть и тайные ходы. А Сумрак и вовсе меняет весь их рисунок.

Карта немедленно выцвела, из желтоватой превратилась в серую, линии катакомб замерцали. В одном месте появилась небольшая светящаяся клякса.

— Вот здесь находится самый близкий сумеречный выход из катакомб к экспозиции Старого Парижа.

— Что вы хотите сказать? — нетерпеливо поинтересовался Морис.

— Если гипотеза месье Фрилинга верна… Это существо должно было где-то обитать. Причем на первом слое — синий мох растет именно там. Возможно, эта тварь спала еще со времен римских каменоломен. А когда строили Париж для выставки, то существо потревожили. Оно стало выбираться по ночам. Может быть, это и вовсе ночное животное. Так или иначе, покойные Темные имели несчастье выбрать для неких дел место, которое оно считает своим. И тогда…