Но пора заканчивать с представлением. Моя Воля охватывает всё пространство сна и ломает заложенный сценарий, выворачивая реальность в моё собственное воплощение. Закатные сумерки сменились золотистым светом утра, мрачные тени по углам улицы растаяли, готовые вот-вот появиться новые фантомы храмовников сменились лениво проковылявшей из-за угла дворнягой. Обстановка эльфинажа не изменилась, но это уже был не её, а мой сон. Силой вырвать душу разумного из его сна в созданный самостоятельно сложно, ещё сложнее это провернуть с магом — энергии ушло как на Бурю Века, но экономить мне сейчас не хотелось. Ещё одно усилие — и моя Воля помогает девочке сорвать с сознания сонную пелену, что она и сама уже начала делать на голых инстинктах.

— А? Где я? — девочка удивлённо огляделась по сторонам. Я не давил на неё Волей, чтобы она непременно запомнила спасение, а потому, скорее всего, обстоятельства сна уже забылись. Так часто бывает в Тени — иные люди видят по десятку разных эпизодов за одну ночь, но забывают их все, едва перейдут с одного на другой. Однако ощущение радости должно было с ней остаться — эмоции всегда остаются.

— Ты в Тени, маленькая волшебница, — я развеял образы шлема и оружия, приседая, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Дело это (в смысле, развеивание) было несложным. Хоть я и сроднился как с оружием, так и со всем джаггернаутовским доспехом, не раз и не два дав в бою вкусить им своей крови и регулярно пропитывая магией, включая вложенные в металл чары в общий комплекс защитных заклинаний, но те — настоящие — доспех и меч остались там — на куче праха у трупа Архидемона, здесь же и оружие, и броня были только образами, пусть и детализированными вплоть до точного окраса маны каждой лириумной руны. А образ остаётся образом — это мираж, иллюзия, скопление мыслей и эмоций, живущее лишь в реальности снов. И развеять его для создателя ничего не стоит.

— В Тени? Я сплю? — с ещё большим удивлением переспросила она, заодно показав, что для своих лет неплохо образована — многие взрослые люди в Тэдасе не знают понятия Тени, хотя о той повествует даже пресловутая Песнь Света, звучащая в любой церкви Создателя по нескольку раз на дню.

— Да. Ты спишь. У тебя был кошмар, и я пришёл, чтобы его развеять.

— А кто ты? — о, какой милый подозрительный взгляд.

— Я? Дух умершего эльфа. Не самый добрый дух, но я не люблю, когда обижают маленьких девочек. Маленьких обижать — нехорошо.

— И почему я должна тебе верить? — на этот раз не обратила внимание на провокацию девочка, недоверчиво насупившись.