— Ну и дурак! — в сердцах сплюнул генерал.

«Дурак, не дурак, а мозги у меня на месте», — так и хотелось ответить, но я лишь развел руками: не серчай, барин — дураком жил, дураком и помру.

— Нет, нет, мистер Отис, — тут же вмешался Бернс, решивший, что «папаша» и впрямь усомнился в моих умственных способностях. — Информация мистера Найнса на вес золота. Уверен, он сэкономил мне несколько месяцев расследования. Подумать только: ниточки ведут в Детройт. Впрочем, я и сам уже склонялся к этой версии. Самый радикально-анархистски-агрессивный профсоюз — это «Ай-Дабл-ю», мостовики.

Мне его версии ни о чем не говорили. Поэтому я встал, отсалютовал бокалом генералу и громогласно объявил:

— Рад был помочь, дедуля!

— Паршивец! — вновь закудахтал Отис.

… История имела продолжение. После Рождества, которое чуть меня не убило. И виноваты в этом оказались не наши женатые приятели, всем сердцем полюбившие холостяцкие вечеринки в «Берлоге», а наши драгоценнейшие мексиканочки, подлинная жемчужина нашего поместья. Вечно улыбчиво-доброжелательные, они неожиданно подняли бунт.

— Сеньор Найнс, вы такой добрый! — весь ноябрь шептали мне в постели на ушко Кармелиты, Марианны и Изауры. — Не ломайте нам традицию. Рождество в Мексике принято отмечать с 16 декабря и заканчивать на Крещение. Этот праздник зовётся «Ла Посада».

Посада так посада. Погнали!

Ну и «запосадили»! Пропал декабрь. Текила овер зе гланды, томалес с сыром халапеньо, атоле на запивку и… Очнулся под пальмой, привезенной из пустыни Колорадо для моего сада в составе партии, что высадили на Сансет-стрип (жалко, что не банановая — вот бы Ося душу отвел!) Хорошо погуляли три недели. Только зуб слегка шатался. Припомнил, что виновата не драка, а «пирог Трех Королей».[2] Мексиканочки постарались. По ихней зверской традиции в этот пирог запихивали маленькую глиняную фигурку Христа, и каждому должно было достаться от нее по кусочку. Вот и мне тоже досталось — теперь зуб шевелился, если тронуть его языком.

— Ося! — воззвал я к небесам и к игольчатым пальмам. — Ты слышишь меня?

— Слышу, слышу! — отозвалось откуда-то сбоку.

— Ты точно Ося? — усомнился я, не имея ровным счетом никакого желания крутить головой.

— Я Джо Блюм! — гордо ответила неизвестность. — Испытай меня, раз не веришь!

— Где мы должны быть 15 января? — задал я вопрос с подковыркой. НеОся точно провалился бы.

— На подписании нового контракта с мистером Фордом и на ежегодной встрече с дилерами завода.

— Ты точно Ося! — радостно откликнулся я. Странная жизнь, в которой многое смешалось в не менее странную кучу, вдруг обрела небольшой свет в конце тоннеля.