Но были и другие слухи: по углам шептались о том, что в мрачных подвалах императорского дворца затаились самые страшные пыточные за всю историю существования империи, в которые никто из смертных не желал попадать. Там содержались преступники, навечно подвешенные за рёбра на стальных крюках. Самые отъявленные душегубы подвергались нечеловеческим пыткам и умирали в застенках, не видя более солнечного света. Те, кто попадал в эти подвалы под покровом ночи, никогда больше из них не выходили. Никто точно не знал, что именно там происходит, а потому каждый представлял свои самые ужасные страхи, на которые только был способен, увеличивая ужасающее величие императорского дворца.

И теперь мы с Астрит были двумя билетами на приём, где можно будет увидеть самого правителя нашей страны…

Вежливое покашливание вывело меня из задумчивости, напоминая, что я стою в коридоре не в одиночестве. Моргнув, я осознал, чего от меня ждут: приветственного поклона. Выступившая вперёд девушка даже слегка приподняла изящную ручку, как бы намекая на определённую последовательность действий, принятую по этикету в высшем обществе.

Смирившись с тем, что обратно в комнату мне сейчас не попасть, я натянул на лицо невозмутимую маску, слегка склонился и взял нежную ручку в свою ладонь, сразу же ощущая, как мозоли от занятия с мечом почти царапают тонкую кожу девушки. А вот сама особа пусть и слегка зарделась, но с победным блеском глянула на подруг, которые явно не разделяли её радости, поджимая губы и завидуя её смелости.

— Баронесса Иветта Ригель Мансуа, — представилась она мелодичным, но слегка подрагивающим голосом. — Разрешите сопроводить вас на завтрак? — баронесса слегка поморщилась, ей была явно непривычна роль просителя. Скорей всего, обычно она была как раз-таки на моём месте того, кого приглашают на завтраки, а уж она благосклонно соглашалась или отказывала.

Интересно, ей на бал к императору просто захотелось или у её отчаянной смелости есть какая-то ещё причина?..

* * *

— Как ты могла так сглупить, дочь⁈

Крик матери был для Кассандры подобен пощёчине. Или даже хуже: девушке казалось, что ударь та её, было бы гораздо легче, чем слышать все эти жестокие слова и видеть поджатые в недовольстве губы. Мать металась перед ней, заламывая руки.

— Я подумала, что он — пустышка! Ты просто не видела всего, он не мог сделать даже элементарного! — попыталась оправдаться Кассандра. — Такие нам в роду не нужны…

— То есть ты посчитала, что умнее всех и достойна решать, кто нужен роду, а кто нет⁈ — взвилась мать, повышая голос, хотя, казалось, что громче уже некуда. — То есть наш покровитель ничего не соображает, а ты — сущий брильянт тактики и наблюдательности⁈