Подпустив его ближе, я скрестил с ним мечи, оказываясь совсем рядом.
— Может, прекратишь этот фарс? — предложил тихо. — Просто дай сигнал и сдайся. Я же вижу, что ты устал.
Мощный толчок откинул меня, чуть не опрокидывая. Что ж, ответ был ясен, но ситуация складывала не в пользу Крата. Он становился всё медлительнее, а я всё назойливее, продолжая наносить ему удары по ногам и даже кое-где переходя на корпус.
Противник не поспевал, зарабатывая всё больше синяков.
— Сдайся, ну! — очередной удар от меня прошёл, вскользь проходя по спине и вызывая зубовный скрежет у Крата.
Но раздавшийся после этого тонкий вскрик заставил нас обоих бросить взгляды на зрителей: среди них в первом ряду появилась миниатюрная брюнетка с короткими вьющимися волосами. Сейчас она округлившимися глазами смотрела на Крата, прижав ладошку ко рту.
Противник неожиданно с разворота ударил так, что я чуть не лишился меча. Крат попёр на меня с новой силой, будто у него второе дыхание открылось. Я отбивался, постоянно перемещаясь, и дождался того, чего добивался: противник начал оступаться. Он сам задал характер нашего боя, сразу же вкладывая максимум сил, и сейчас не выдерживал ритма. Его тело задрожало уже всё, а не только руки, ноги отказывались двигаться.
Я и сам запыхался, но способность маневрировать не потерял.
— Этот бой изначально не имел смысла, просто сдайся, — хрипло выговорил я.
Но во взгляде, брошенном сначала на зрителей, а потом на меня, я отчётливо прочитал отчаянную решимость. Он не мог проиграть, не на глазах у той, ради чьей чести тут бился. Замертво упадёт, но ни слова не скажет, а там будь что будет.
Мои губы невольно растянулись в короткой усмешке: я понимал его. Всё ещё прекрасно помнил тот ужас, когда приходилось перед более старшими мальчишками вступаться за Катрин и Амелию ещё в школе. Я знал, что меня побьют, знал, что будет больно, но не мог отступить. Наверное, у меня тогда было точно такое же выражение лица.
— Ну, давай, — я поманил Крата рукой, принимая решение, давшееся мне со странной лёгкостью. — Покажи, на что способен.
Противник сделал выпад, обрушивая на меня свой меч, я встретил его, парируя, посмотрел Крату в глаза и позволил мечу соскользнуть, врезаться в моё плечо, рассекая кожу до крови и чуть не проламывая кость.
Глухо застонав от боли, поднял свободную руку вверх.
— Я сдаюсь, — выговорил с усмешкой, хватаясь за раненное плечо и сталкиваясь с серьёзным взглядом тяжело дышащего Крата.
Глава 8 Игры под ковром
Я подсознательно ожидал, что зрители привычно обольют меня словесным дерьмом, но нет, лишь пара выкриков в пользу Крата — вот и вся реакция. Сам же мой противник, побуравив меня взглядом, вдруг, хромая, шагнул ближе и протянул руку. Я, скривившись от боли, двинул травмированную конечность и пожал ладонь Крата.