Я только начал стягивать рубашку, как вдруг из-за ширмы ко мне полетела какая-то тёмная ткань. Поторопившись поймать, я обнаружил, что это большое полотенце, от которого шёл отчётливый травяной запах.

— Одежду сам высушишь, — буркнул Лорак из-за перегородки, следом раздался звук падающей на пол мокрой одежды. — Только дом мне не спали.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Оглянувшись на ширму и поняв, что маг там ещё задержится, я полностью избавился от мокрой одежды, из-за отсутствия альтернативы разложил её по относительно чистому, пусть и довольно холодному полу. Поджав замёрзшие пальцы на босых ногах, призвал горячий поток воздуха — Раззарт давно обучил меня этому заклинанию из подраздела бытовой магии, как он её называл. Несколько минут таких манипуляций, и я снова смогу облачиться в почти сухую одежду, перестав, наконец, дрожать от холода. Да и ботинки не будут хлюпать.

— То, что у тебя на груди — это бесценный осколок прошлого, — продолжил разговор из-за ширмы Лорак, по шороху было слышно, как он тоже переодевается. — В рабочем состояние такие амулеты не находили уже очень, очень давно. Последняя попытка активировать подобный артефакт привела к тому, что древний дух учителя каким-то образом занял тело ученика, полностью заместив его сущность и стерев личность. Он куролесил целые сутки, разгромил бордель, обрек в прах половину торгового квартала, его никак не могли утихомирить. Древний учитель выпил тело ученика досуха, истощил и иссушил, но при это, поговаривают, что своей мощью, которая высвободилась из амулета, он смог уничтожить пару младших божков. И пока не явился один из старшей четвёрки, никто не мог с ним справиться. После этого давнего случая было официально запрещено активировать подобные амулеты без внешнего контроля, при обнаружении их требовалось приносить в магическое управление, но с тех пор всё, что ни притаскивали, не удавалось заставить работать. Все знания древних оставались от нас сокрыты.

Я невольно сглотнул от нарисованной Лораком перспективы. У меня аж язык зачесался поговорить об этом с Раззартом, но я понимал, что, перейдя на мысленное общение, просто не потяну два довольно серьёзных разговора одновременно, а потому решил отложить древнего духа на потом, он-то никуда от меня не денется в ближайшем будущем.

Лорак вышел из-за ширмы, одетый в простые чёрные брюки и тёмно-синюю рубашку без каких-либо рисунков.

— А где же птицы? — не удержался я от вопроса. — Мантия в цвет попугая?

Лорак не стал сердиться на меня за столь бестактный вопрос, только отмахнулся: