Демоны в униформе уже стояли навытяжку вдоль стола, а на столе стояли столовые приборы, кувшины с морсом и бутылки с вином.

Я сел и протянул руку к кувшину, и тут Моня заскулил и подтолкнул меня под локоть.

Я удивлённо глянул на него.

Моня, как щенок, заглядывал мне в глаза и отчаянно скулил.

До меня дошло не сразу, но как только дошло…

Надеясь, что правильно считал знак монстрёныша, я, протянул руку в сторону Матакуши и Найдвара, чтобы они не спешили есть, обратился к царедворцу:

— Уважаемый халганэ, налейте, пожалуйста мне морса вот из этого кувшина.

И указал на кувшин, к которому потянулся изначально.

Матакуши с Найдваром с удивлением уставились на меня, типа, в чём дело. Потом на их лицах появилось: а, ну да, ты же император, не годится императору самому наливать себе морс…

К счастью, парни подчинились моему жесту и не стали трогать ни еду, ни питьё.

Я тем временем смотрел в глаза халганэ.

Он, как истинный царедворец, поклонился:

— Да, ваше величество! — И подошёл к столу.

Руки демона слегка подрагивали, и тем не менее, он довольно-таки спокойно налил в стакан морса и с поклоном протянул мне.

Я покачал головой и приказал:

— Пейте!

Едва я это сказал, как халганэ вздрогнул и посерел. Руки у него задрожали ещё сильнее.

Больше я не сомневался: еда и питьё отравлены.

— Пейте! — приказал я и демонстративно положил руку на рукоять катаны.

Халганэ обречённо вздохнул и со словами:

— Да, ваше величество! — одним духом выпил морс.

Не наслаждаясь вкусным напитком, а залпом, как будто его заставили пить несусветную гадость — когда человек собирается с духом и быстро проглатывает горькое лекарство. А так как морс для императорского стола горьким быть не может, значит, там яд. И халганэ знал об этом.

Допив, он поставил стакан на стол и поклонился.

— Я могу идти, ваше величество? — обречённо спросил халганэ.

— Нет! — ответил я. — Останьтесь здесь!

Отпускать его, чтобы он принял противоядие или вызвал рвоту, я не собирался. Пусть получит то, что желал мне!

Халганэ поклонился и остался стоять, скрестив руки на животе.

Ждать пришлось недолго. Уже вскоре по его лицу потёк пот, а в уголке губ показалась кровь.

Руки на животе он уже не скрещивал, а буквально держался за живот. Потом согнулся. А вскоре и вовсе упал и затрясся в конвульсиях. Изо рта пошла кровавая пена, глаза закатились, и халганэ, обмочившись, затих.

Я смотрел на только что умершего передо мной демона и у меня волосы дыбом вставали: ведь всё это могло сейчас произойти со мной!

Плюс, смотреть, как человек во дворце, в обеденном зале умирает от яда, мне было дико. Я испытывал странные чувства. Халганэ ведь умер не на поле боя… Там смерть — дело ожидаемое. А тут…