— Ну и?.. — поторопил я Леркиного деда.

— Так сказать, напрямую я общался с «сопоточниками» Толкователя — кстати, очень удачная формулировка, мой мальчик! — а опосредованно воспринимал информацию из базы данных защитной системы Паутины…

— И что же вы поняли в итоге, профессор? — перехватил инициативу Алекс.

— Почти ничего конкретного, Алексей, — с сожалением покачал головой Евгений Викторович. — У меня в голове дикая мешанина из разрозненных обрывков, видений и откровенных галлюцинаций.

— А когда я вас вызволил, проф, вы, помнится, утверждали обратное! — не из вредности, а из стремления к истине поправил я Евгения Викторовича. — И что там, во вселенной-перевёртыше, живут разумные, и что у них очень развитый социум, и прочая, прочая…

— Я был в состоянии аффекта, мой мальчик, — виновато отвёл взгляд Эйген. — И поддался эмоциям, чего настоящий учёный позволить себе не имеет права. То есть я под впечатлением от увиденного и прочувствованного иными способами перестал себя контролировать. Но чем больше проходило времени, и чем больше я приходил в себя, тем больше сомнений меня одолевало.

— То есть сейчас вы готовы заявить, что все ваши рассказы про подпространство и его обитателей — всего лишь выдумки? — хмыкнул я. — Стыдно, Евгений Викторович! Получается, что вы снова поддались эмоциям, и утратили способность к критическому мышлению.

— Не говори так, мой мальчик! — воскликнул Эйген. — Это для учёного самое страшное! Поэтому я пытаюсь держать себя в руках…

— … и постоянно стелете соломку, даже там, где в этом нет необходимости, — подмигнул профу Алекс. — Понимаю. И, тем не менее, мы готовы прийти вам на помощь, Евгений Викторович!

— И в чём же она будет заключаться, Алексей? — иронично вздёрнул бровь тот.

— А мы с Ванькой вас послушаем, и решим, бред вы несёте, или в ваших речах есть рациональное зерно. Со стороны ведь оно виднее, не находите?

— Мммм… психология! — мечтательно муркнул Эйген, из чего я сделал вывод, что именно к такому исходу хитрован-профессор и стремился. — Это я люблю! Ибо сам грешен!

— Вы же этнопсихолог⁈ — напрягся Заварзин.

— Смежные дисциплины, — отмахнулся Леркин дед. — В общем, вы сами предложили, так что теперь слушайте!

— Не-не-не! — вовремя прервал я Эйгена. — Мы бы с превеликим удовольствием, Евгений Викторович, но прямо здесь и сейчас не время и не место. Так что давайте ограничимся основными моментами.

— То есть вы спрашиваете, я отвечаю? — уточнил проф.

— Именно! — наставил я на него указательный палец. — И первый мой вопрос такой: что за система безопасности Паутины? Я уже пару раз сталкивался с её реакцией на определённые действия, связанные с Границей и гексовским «зовом», но даже теперь не возьмусь предсказать, на что ещё она может среагировать.