Мои размышления прервал стук в дверь, которая отворилась, и на пороге застыл Николай Иванович, собственной персоной.

— Здравствуйте, Тимофей Васильевич. Позвольте зайти, — Тифонтай, дождавшись моего ответа, вошёл в номер и проследовал к свободному стулу.

Я смотрел на купца, одетого в традиционную одежду маньчжур, отмечая, что с момента нашей последней встречи в Порт-Артуре Тифонтай сдал физически, заметно постарев.

— Хуже выгляжу, Тимофей Васильевич, — спросил купец, будто прочитав мои мысли.

— Льстить не буду, Николай Иванович. Год назад выглядели лучше.

— Тяжёлым был этот год в Китае. Для всех, кто там был, тяжёлым, — Тифонтай как-то протяжно вздохнул-выдохнул и замолчал, глядя поверх моей головы.

Ещё раз вздохнув, купец засунул правую руку в левый рукав халата, достав оттуда деревянный пенал с сургучными печатями и протянул его мне.

— Это письмо от дзяньдзюня Чан Шуня к Его императорскому величеству. Что в нём я не знаю. При встрече господин Чан просил передать для вас, что это письмо очень важное, и должно попасть только в руки Государя.

— Чего-то такого я и ожидал, — пробормотал я и, взяв в руки пенал, проверил печати.

Встав из-за стола, дошёл до шкафа, где стоял дорожный чемодан, сделанный мне на заказ. Открыв потайное отделение, положил футляр туда, закрыл отделение, чемодан, и вернулся за стол.

— Что заказать, Николай Иванович? Признаться не ожидал увидеть Вас у себя в номере. Кстати, как Вы меня нашли?

— Тимофей Васильевич, о том, что в Иркутск приехал Ермак и где он остановился, не знает, наверное, только младенец. Вы очень популярная здесь личность. Простой казак, который спас цесаревича. Первый офицер — выпускник Иркутского юнкерского училища, ставший Георгиевским кавалером. Человек, которого хунхузы Приамурья назвали Белый ужас и объявили награду за вашу голову. Герой похода в Китай, который первый ворвался в форт в Таку, взорвал ворота арсенала в Тяньцзине, захватил орудия и знамёна у китайских войск, осадивших Благовещенск, советник генерала Ренненкампфа во время его беспримерного рейда. Я ничего не забыл?

— Часовню… тоже я развалил? — произнёс я, вспомнив бессмертные слова Шурика.

— Какую часовню? — недоумевая, спросил Тифонтай.

— Это я пошутил неудачно. Так, что-нибудь заказать, Николай Иванович?

— Нет, спасибо. У меня в городе сегодня много дел. Раз уж подвернулась такая оказия, — ответил купец, махнув рукой.

— А как Вы стали посланником правителя Цзилина? — поинтересовался я. Мне, действительно, было любопытно в каких взаимоотношениях Тифонтай и Чан Шунь.